Книга Дважды два (не) равно четыре, страница 22 – Катя Хеппи

— Не волнуйся, Богданова. Я ее только немного повоспитываю! — и для наглядности хлопаю Царёву по мягкому месту, которое так аппетитно изворачивается на моем плече.

— Дем, приструни свою, — сказал я подоспевшему другу. — А с этой я сам разберусь. Не дрейф, Катюха, верну целой и невредимой. Максимум сесть не сможет.

Два шага от сцены и успокоилась моя поклажа. Поняла, что отбиваться бесполезно. Во мне два метра роста и килограмм в два раза больше, чем у нее.

Внес в пустую випку и защелку щёлкнул.

— Хотела голой жопой перед парнями повилять? — молчит и на мне взгляд фокусирует. — Давай, но только передо мной, дорогуша. Раздевайся, Царёва, если не хочешь, чтобы я это платье прямо на тебе порвал.

— Не хочу, чтобы рвал. Хочу, чтобы раздел. Я тебя, а ты меня. На скорость.

— Иди сюда, дурочка пьяная, — улыбаюсь я ей, притягивая к себе. Мягкая, горячая, пылкая, страстная. И совсем не колючая.

— На старт. Внимание. Марш! — командует и тянется к моему ремню.

— Люблю тебя, Царева, — шепчу, позволяя своим рукам наслаждаться ее телом.

Стас

Кручу головой, стараясь прогнать сон. Плохо выходит. Вот это меня отрубило. Я последние несколько дней спал дергано, чутко, что непозволительно в общежитии, поэтому и не высыпался. Но под гремящую музыку в випке ночного клуба мне спалось блаженно, как младенцу.

А может виной всему упругая попка Царёвой, которая так призывно упиралась в моё бедро, или сочная грудь, идеально ложащаяся в мою ладонь. Рука неосознанно шарит в поисках желанного тела. В голове щелкает и отдает в грудь, когда осознаю, что она ушла.

Ищу телефон, одеваясь. Десяток звонков и столько же сообщений. И не одного от Царёвой. Все от Аси.

— Это надо решать, — бубню недовольно.

Только вот непонятно, с кем решать. И с одной, и со второй всё сложно. Одну нужно вернуть в мою жизнь, вторую исключить.

Решил начать с Аси.

Хотя хотелось наоборот. Уж очень меня ершило это ее скоропостижное исчезновение из моих объятий. А как иначе! Когда полтора года она, как домашняя кошка, лощилась вокруг меня, а теперь, стоит только хватку ослабить, ищет нового хозяина. С новым хозяином я, конечно, загнул, но что меня за своего парня не признает — это сто процентов. Я для нее теперь так сосед по общежитию, или парниша скоротать вечером. Мутит от этого.

Правда, по-прежнему горит от моих ласк. Стоит только прикоснуться, провести ладонью по коже, и она отзывается. Чувствую, как дрожит и пульсирует каждая ее клеточка. И тогда я не «Зверюга», а «Стас». И не «лапу убери», а «хочу». Хочет меня. Хорошо со мной. Тянется ее ко мне. Только на этих мыслях вывожу, иначе бы уже ревностью захлебнулся. Ушлёпку, который рядом с ней нарисуется, вообще не завидую. Я ж ему все кости по несколько раз переломаю. И Зорин вчера цел остался только потому, что интереса к Царёвой не проявлял. А ее интерес я быстро переключу. Моя она. И пусть хоть всё когти об меня источит — не отпущу. Она в сердце, а оттуда так просто не достать.

После клуба — общага, душ и встреча с Асей вместо универа.

Царёву в общаге не застал. Значит, в универ дернула. Нужно будет заехать за ней после пар. Ключи от ее машины до сих пор у меня.

Встречу бывшая назначила в парке. Не любила Ася общественные места. Все эти кофе, кино, катки и клубы обходила стороной, в отличие от Насти. Я только сейчас реально осознал, на сколько они разные. Ася не конфликтная, молчаливая, замкнутая, а Настя… У Царёвой два состояния: первое — мне пофиг, тогда она будет молчать, нос туда не засунет, и пусть так хоть земля под ногами расходится, и второе — всё будет, как я решу, и тогда она будет орать, ногами топать, пока не добьется своего. И это может быть банальное мороженное без четверти двенадцати ночи, когда общага закрывается в ноль ноль, а до ближайшего ночника минут десять бегом.