Книга Дважды два (не) равно четыре, страница 21 – Катя Хеппи

Я кроме «единственный» ничего не слышу. Сердце в миг подпрыгивают, а руки снова ее талию хотят. И бедра. И ноги. И грудь. И уже не только руки. Вот всегда умела Царева меня раздраконить. Воспламеняла так, что банальный поцелуй между ее ног заканчивался. Платье еще это чертово. Вот, блин, и для кого его напялила. Шкварит запредельно. Мысли скачут то в ад, то в рай. То хочу. То убить хочу. Не девушка, а ликвидатор моих нервных клеток.

— Зверюги, лапы… — обсекает мои попытки вернуть ее в объятия. — Свободен.

Только поздно. Уже просто до боли необходимо тело к телу. Целовать хочу, и чтобы отвечала, чтобы снова только моя безапелляционно. Чтобы закрутить этот гребаный винтик в наших отношениях, который я по глупости дернул. И ее язвительность еще больше пыл разжигает. Подчинить хочу. Прикусить этот острый язычок и облизать. Пусть ерепенится и изворачивается только подо мной.

Уже хапнуть ее хотел, только Богданова прискакала.

— Ругаетесь? — выпалила. И еще плюс одна меня глазами препарирует. — Остынь, Гордеев. Ко всем пойдемте. Дружки в випке заждались тебя уже.

Кулаки сжал и пошел. А в випке еще крепче сжал.

— Какого!?! Зорин тут.

— Я позвала.

— Богданова, не до хрена твоих бывших на квадратный метр.

— Стас, рот прикрой, — вмешался Демьян.

— А ты расценивай меня как Настиного бывшего. Тогда у Катюхи и у Царёвой будет два два. Поровну, — усмехаясь, выдал Зорин.

— Что?

Я услышал. До меня дошло. Только раздолбило нутро до крови.

— Я думал, только парни девок на двоих пользуют, а тут вон оно как. Зачет, Настюха. Удачно подруге пользованный товар подсунула, — насмехался уже прилично пьяный Рома. — Богданова, тебе как было б/ушного парня подруги целовать…

— Самый б/ушный здесь ты. Тебя уже пол города перепользовало, — огрызнулась Богданова и в Дему вцепилась, которого уже, как и меня, подрывало Рому обсадить.

— Предлагаю выпить за знакомство, — обнаглел бывший Царевой.

— На брудершафт, — ляпнул Янчик.

— Я пас. С парнями не лобызаюсь. А девушки все заняты… — и ржет дружок школьный, чем меня в край выводит.

Только походу меня одного. Потому что все остальные безоговорочно хватаются за бокалы. И моя ненаглядная. Еще и чокается с бывшим. Горючее в топку подливает.

Отсела на противоположный край дивана от меня. А меня прям знобит от этой отдалённости. Вот скажите, как за неделю можно было так охладеть ко мне. Меня аж трясет от этого. Выворачивает от мысли, что не любила, а лишь утешалась. А ее эта непокорность взвинчивает до ломоты в теле. Схватить и вытрясти строптивость. Только нравится мне она такая. Глаз оторвать не могу. Держит меня ее дерзость до судорог. Кошка дикая. Нравится и бесит одновременно.

— Мы пошли, — неожиданно подрывается вместе с Катюхой.

— Куда? — встаю вместе с ней.

— Гордей, держи этого, — говорит Богданова и на меня кивает. — И Дему тоже. Мы с Настей на шест.

И улыбаются обе пьяные.

— Богданова, притормози, — только не уверен, что они меня слышат. Несутся к лестнице, а парни к балкону, чтобы пьяное шоу посмотреть.

Только я не могу так спокойно, как Дема, наблюдать, как моя девушка перед другими жопой крутит. Я ревнивец и собственник до мозга костей.

Пулей вылетаю из випки и через минута она у меня на плече.

— Руки убери от нее! — кричит Катюха.