Книга Опасная для Босса, страница 64 – Tommy Glub, Адалин Черно

— Соня, — он наклоняется над столом, сокращая дистанцию. — Можно спросить кое-что?

— Да, — едва слышно отвечаю.

— Почему ты все же согласилась? — в его глазах пляшут отблески свечей. — На этот ужин. На это платье, все-таки…

Вопрос застает врасплох. В голове мелькают десятки ответов. Потому что ты не оставил мне выбора. Потому что я не могу тебе отказать. Потому что ты свел меня с ума с первой встречи. Потому что когда ты рядом, я забываю, как дышать.

Но вслух говорю другое:

— Потому что я не смогла отказаться.

— От ужина? — он наклоняет голову, изучая мое лицо.

— От... — я замираю, понимая, что сейчас скажу правду. — От возможности побыть с тобой. Не как стажер с боссом. А просто… с тобой…

Повисает тишина. Его глаза темнеют, зрачки расширяются. Он протягивает руку через стол, и я, не раздумывая, вкладываю в нее свою. Его пальцы сжимают мои, большой палец нежно поглаживает костяшки.

— Знаешь, что я хочу сделать прямо сейчас? — его голос становится ниже, интимнее.

— Что? — сердце колотится так, что кажется, он должен слышать.

Он наклоняется еще ближе, его губы почти касаются моего уха:

— Отменить к черту этот ужин. Отвезти тебя обратно в отель. Снять с тебя это платье, которое сводит меня с ума. И не выпускать из постели до самого рассвета.

По телу прокатывается жаркая волна. Я не могу дышать, не могу думать. Между ног пульсирует жар, и я свожу их вместе сильнее, чтобы немного успокоиться. Но это не помогает…

— Никита… — начинаю, но тут появляется официант с вином.

Следующий час проходит в странном тумане. Блюда сменяют друг друга — тартар из тунца, тающий на языке, нежнейшее ризотто с трюфелями, мраморная говядина, от которой хочется стонать. Вино холодное, с фруктовыми нотками, от него приятно кружится голова.

Но я почти не чувствую вкуса. Все мое внимание сосредоточено на нем. На том, как он улыбается — редко, но искренне. Как рассказывает о своем первом провальном бизнесе и смеется над собственными ошибками. Как его глаза загораются, когда он говорит о планах на будущее.

И на том, как он смотрит на меня. Будто я — самое ценное, что есть в его жизни.

— Расскажи о своей семье, — прошу я, когда приносят десерт — тирамису, которое выглядит как произведение искусства.

Его лицо на мгновение напрягается, скулы очерчиваются жестче.

— Нечего рассказывать. Родители погибли, когда мне было шестнадцать. Автокатастрофа. С тех пор я сам по себе.

— Мне жаль, — говорю тихо и, не думая, накрываю его руку своей.

Он переворачивает ладонь, переплетает наши пальцы.

— Не надо. Это было давно. Я научился жить с этим.

Но в его глазах я вижу тень той боли. И внезапно понимаю, откуда эта броня, эта холодность. Он просто защищается. От боли. От привязанности. От всего, что может ранить.

— А ты? — спрашивает он. — Семья?

— Родители живут в маленьком городке. Папа учитель физики, мама библиотекарь. Обычные люди. Добрые. — Я улыбаюсь, вспоминая их. — Они так гордятся, что я учусь в столице. Думают, я стану большим боссом.

— Станешь, — говорит он с такой уверенностью, что я почти верю. — У тебя есть все для этого. Ум, характер, амбиции. И...

— И босс, который дарит платья за три тысячи евро? — заканчиваю с усмешкой.

— И босс, который верит в тебя, — поправляет он серьезно.