Книга Опасная для Босса, страница 48 – Tommy Glub, Адалин Черно

Я смотрю на экран телефона и чувствую, как руки начинают дрожать сильнее. Приходится сжать их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она серьезно. Она действительно ждет, что я буду докладывать о каждом его шаге, как личный шпион КГБ. До меня, кажется, доходит вся тяжесть ситуации только сейчас, обрушивается, как лавина. До этого мне казалось... хотя нет, я не считала, что это шутка, просто не осознавала масштаб. Господи, зачем? Зачем я на это пошла? Почему не отказалась сразу? И почему из всех сотрудников именно я?

Удаляю сообщение дрожащими пальцами, будто это поможет стереть факт его существования. Откладываю телефон в сторону, подальше, чтобы не видеть, и пытаюсь дышать ровно. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три.

Ты справишься. Обязательно справишься. Просто... придумаешь что-нибудь. Как всегда. Ты же мастер импровизации.

Скажешь ей, что он весь день в офисе, на встречах. Ничего такого. Скучные деловые разговоры.

Но что, если она проверит? Что, если у нее есть другие источники информации? Камеры? Другие сотрудники? Что, если она следит не только через меня?

Дверь кабинета Никиты открывается с тихим щелчком. Он выходит, и мой пульс сразу же ускоряется — сердце начинает колотиться, как сумасшедшее, отдается в ушах. На нем темно-синий костюм — идеально сидит, подчеркивает широкие плечи. Белая рубашка без галстука, расстегнута на две пуговицы — видна ложбинка у основания шеи. Волосы слегка растрепаны — видимо, снова проводил по ним ладонью, когда думал.

Он идет ко мне — уверенная походка хищника. Останавливается у моего стола, слишком близко. Я чувствую тепло его тела.

— Отчет готов? — голос низкий, требовательный.

— Почти, — отвечаю, стараясь не встречаться с ним взглядом, уставившись в монитор. — Еще пара правок, несколько графиков, и отправлю.

— Хорошо, — он опирается ладонью о край стола, наклоняется, нависает надо мной. Его тень падает на клавиатуру. — Соня, ты странная сегодня. Дерганая.

Я поднимаю глаза — ошибка. Он смотрит внимательно, изучающе, прожигает насквозь. Темные глаза сужены, будто пытается прочитать, что у меня в голове, вывернуть наизнанку мысли.

— Просто... много дел, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть беззаботной. — Устала. Не выспалась.

— Устала, — он повторяет, перекатывает слово на языке, и в его голосе звучит легкая ирония, недоверие. — Или что-то случилось? Кто-то обидел?

Последние слова он произносит тише, и в них слышится... забота? Угроза тому, кто посмел?

— Ничего не случилось, — слишком быстро отвечаю, слишком резко. — Все в порядке, правда.

Пауза тянется, как резина. Он продолжает смотреть, не моргая, и я чувствую, как щеки начинают гореть, наливаются жаром. Пот выступает на лбу. Черт, он же видит насквозь, читает меня, как открытую книгу.

— Хорошо, — наконец произносит он, но в голосе слышится "я тебе не верю". — Тогда закончи с отчетом и подготовь документы для Милана. Список того, что нужно взять с собой, я отправил на почту. Не забудь ничего.

Последнее слово он произносит с особой интонацией. Он выпрямляется, собирается уходить, но я не выдерживаю, слова вырываются сами:

— Никита Владиславович, — голос срывается на последнем слоге, и я кашляю, чтобы скрыть это. — А... в Милане будут какие-то мероприятия? Кроме деловых встреч? Нужно ли мне готовить что-то особенное?