Книга Опасная для Босса, страница 42 – Tommy Glub, Адалин Черно

— Лина? Забудет? — я смеюсь невесело, истерично. — Ты ее не видела. Она как терминатор — не из тех, кто забывает. Она будет помнить, пока не получит, что хочет.

Мы все замолкаем. Каждая думает о своем. Слышно только, как Алинка включила воду — смывает остатки маски.

Потом она тихо произносит через шум воды:

— А может... может, ты просто скажешь ей правду? Ну, не всю, конечно, не про ту ночь. Но что тебе некомфортно следить за начальником. Что ты боишься потерять работу, если он узнает. Что у тебя совесть есть, в конце концов.

— Она скажет, что заплатит больше, — отрезаю я, уже зная Лину. — Для таких, как она, у всего есть цена.

— Тогда называй миллион, — пожимает плечами Ника, уже явно захмелевшая. — Серьезно, не стесняйся. Если она готова платить, пусть платит по полной программе. А потом решишь, что с этими деньгами делать. Можешь даже в благотворительность отдать, если совесть замучает.

Я смотрю на экран, на лица своих подруг — они расплываются от слез, которые я не заметила. Они пытаются помочь, правда пытаются, переживают за меня. Но я чувствую — нет правильного ответа. Любой выбор — это риск. Любой путь ведет в пропасть.

— Девочки, — говорю тихо, голос дрожит, — а что, если я просто... откажусь? Скажу, что передумала? Что не могу так поступить?

— Она начнет копать, — повторяет Алинка, вытирая лицо. — Обязательно начнет. И рано или поздно узнает про вас с боссом. Найдет свидетелей, камеры, что угодно. А потом...

— Война, — заканчиваю я, и слово висит в воздухе, как приговор. — Она начнет войну. И я ее точно проиграю. У меня нет ни денег на адвоката, ни связей, ничего.

— Слушай… а че босс вообще? — Наташка меняет тему. — Гуляет? Бабы у него есть?

— Не считая меня — нет, — отвечаю устало.

Девчонки смеются — громко, дружно, но мне не смешно ни капли. Внутри все холодеет от ужаса.

— Ну вот и говори ей правду, — дает установки Алинка, уже серьезно. — Что он весь в работе. Главное помни, что о себе ничего раскрывать нельзя. Ты для нее просто мебель в офисе, понятно?

Наташка тяжело вздыхает, отложив курагу.

— Сонь, ты как хочешь, но мне кажется... надо идти на встречу. Хотя бы послушать, что она скажет. Может, у нее вообще какие-то конкретные подозрения есть. Конкретная баба на примете. Узнаешь — легче будет решить, как действовать.

— И главное, — добавляет Ника, грозя пальцем в камеру, — не показывай, что боишься. Ты назвала двести тысяч? Держись за эту сумму, как за спасательный круг. Пусть думает, что ты просто наглая, ушлая студентка, которая хочет срубить бабла по-легкому.

— А если она спросит, почему я согласилась? — я уже представляю завтрашний разговор, и мурашки бегут по коже. — Почему не отказалась сразу?

— Скажешь правду, — Алинка усмехается, показывая большой палец. — Что тебе нужны деньги на учебу. На жизнь. На еду, в конце концов. Ты же из другого мира, помнишь? Для тебя двести тысяч — это реально много. Это спасение. Вот и играй на этом контрасте.

Я киваю, хотя внутри все дрожит мелкой дрожью, как при ознобе.

— Хорошо. Ладно. Встречусь с ней. Послушаю, что скажет. А там... видно будет. По ситуации.

— Умничка, — Ника поднимает бокал в жесте поддержки, вино плещется. — И давай без паники. Ты справишься. Ты же импровизатор от бога, помнишь? На той вечеринке так наплела, что все поверили!