Книга Опасная для Босса, страница 35 – Tommy Glub, Адалин Черно

Она улыбается. Прижимается плечом ко мне, и я чувствую только раздражение.

— Никита, у нас ведь так много дел перед свадьбой… — она щебечет, перечисляя что-то про гостей, меню, музыку. — Осталось всего два месяца.

Киваю механически, не вслушиваясь. В голове шумит кровь. Перед глазами — не холеная Лина, а растрепанная Соня с необычными фиолетовыми волосами. Они меня еще в клубе привлекли. Она вся привлекла.

И сейчас не меньше привлекает. Ее тонкие лодыжки в туфлях на шпильке. Юбка, которая задирается слишком высоко, когда она наклоняется. Я представляю, как прижимаю ее к стене прямо в коридоре, как она обвивает ногами мою талию, как ее дыхание срывается на стон...

— Никита? — Лина трогает мое плечо, пытается поймать взгляд. Ее прикосновение возвращает меня в реальность.

Перевожу на нее взгляд. Внутри — только одно желание. Снова увидеть Соню с этой безумной смесью страха и вызова в глазах. Почувствовать ее дрожь под своими руками.

И плевать на все обещания держать дистанцию. Некоторые правила созданы, чтобы их нарушать.

Соня

Я несусь по коридорам, сжимая папку с документами так крепко, что пальцы начинают неметь. Острые края пластика впиваются в ладони, оставляя красные полосы на коже.

Кабинеты директоров тянутся бесконечной чередой одинаковых дверей из темного дерева — полированного до зеркального блеска, с золотыми табличками, где выгравированы важные имена важных людей. За каждой — очередной напыщенный индюк в дорогом костюме, который смотрит на меня как на назойливую муху, случайно залетевшую в его святая святых.

— Добрый день... — выдыхаю я в очередной раз, протягивая дрожащую руку с бумагами. Голос предательски дрожит, горло пересохло от бега. — Нужна ваша подпись по контракту с Миланом. Срочно.

Директор по маркетингу — грузный мужчина с тройным подбородком и перстнем на мизинце — морщится, будто я предложила ему подписать смертный приговор. Его маленькие глазки за стеклами очков сужаются в подозрительные щелочки. Медленно, нарочито медленно берет документы пухлыми пальцами, изучает каждую строчку, водит пальцем по тексту. Поправляет очки на переносице — жест, который явно должен подчеркнуть его значимость и мою ничтожность.

— И почему такая спешка? — цедит он сквозь зубы, даже не поднимая взгляда от бумаг.

Я натягиваю вежливую улыбку, хотя челюсти сводит от напряжения, а щеки начинают болеть от фальшивой радости.

— Никита Владиславович распорядился собрать все подписи сегодня.

При упоминании имени босса его лицо меняется — бледнеет, потом краснеет, как светофор. Рука с ручкой дергается, оставляя кляксу на столе. Подписывает быстро, почти не глядя, размашисто черкая по бумаге. Я выхватываю документы, стараясь не показать торжества, и уже разворачиваюсь к двери, когда он окликает:

— Передайте Никите, что я хотел бы обсудить бюджет на следующий квартал.

— Обязательно передам, — киваю я, мысленно добавляя:

"Да пошел ты со своим бюджетом! Как будто он вспомнит о твоем существовании через пять минут!"

Следующий кабинет пахнет кожей и сигарным дымом. Потом еще один — с ароматом дорогого парфюма и кофе. И еще — где воздух спертый, тяжелый, как в склепе. Каждый директор встречает меня с таким видом, словно я должна на коленях благодарить за честь получить их автограф. Задают ненужные вопросы, тянут время, демонстрируют власть, наслаждаются каждой секундой моего унижения.