Книга Опасная для Босса, страница 38 – Tommy Glub, Адалин Черно

— Это моя цена, — говорю спокойно, чеканя слова. — За меньшее не имеет смысла рисковать работой. И репутацией.

И совестью.

Пусть верит во что хочет, и если она очень хочет узнать лучше своего благоверного, она заплатит. У таких, как она, денег больше, чем здравого смысла.

— Хм. — Она задумчиво крутит чашку в руках, фарфор тихо скрежещет о блюдце. — Я подумаю.

— Думайте, — киваю я, стараясь выглядеть безразличной. — Но учтите — это не торг. Либо двести тысяч, либо ищите кого-то другого.

Я возвращаюсь к своему рабочему месту с ощущением, будто только что прыгнула с парашютом без инструктажа — адреналин еще бурлит в крови, делает ее густой и горячей, а руки предательски дрожат. Ноги подкашиваются, и я буквально падаю на стул, который встречает меня привычным скрипом. Делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца — оно колотится где-то в горле, мешает глотать.

Двести тысяч. Я назвала такую сумму, потому что была уверена — Лина откажется. Обязана отказаться. Кто в здравом уме заплатит студентке целое состояние за слежку? Это же абсурд, чистой воды безумие. Она явно подумает и поймет, что это слишком. Что можно найти десяток таких, как я, за десятую часть этой суммы.

"Она откажется. Точно откажется," — мысленно повторяю я, как мантру, как заклинание против злых духов.

Но тревожное чувство не отпускает, скребется где-то под ребрами. А вдруг нет? Вдруг для нее двести тысяч — как для меня двести рублей? Мелочь, которую не жалко потратить на каприз. Богатые люди живут в другой реальности, где деньги теряют привычный смысл, превращаются в абстрактные цифры на банковском счете.

Встряхиваю головой так резко, что волосы хлещут по лицу, пытаясь выбросить эти мысли. Открываю почту — там уже накопилась новая порция писем от Никиты. Целая лавина требований. Презентация требует доработки — конечно, как же без этого. Отчет нужно переделать — разумеется, с первого раза я не угодила его величеству. А еще где-то затерялся важный договор, который я должна найти.

Встаю, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют, и направляюсь к его кабинету. Коридор кажется бесконечным, каждый шаг отдается эхом в пустоте. Стучу — три коротких удара, не слишком тихо, но и не нагло — и, услышав сухое "Войдите", открываю тяжелую дверь.

Он сидит за столом, погруженный в документы, окруженный бумагами.

— По поводу отчета, — начинаю я, подходя ближе, чувствуя, как его парфюм. — Какие именно правки нужны?

Он поднимает на меня взгляд — медленно, будто нехотя отрывается от работы. Темные глаза задерживаются на моем лице чуть дольше, чем требует деловой этикет, скользят от глаз к губам и обратно. Я чувствую его взгляд физически, как прикосновение, и щеки предательски теплеют, наливаются жаром.

— Третий раздел, — он откидывается на спинку кресла с царственной небрежностью, и я непроизвольно отмечаю, как натягивается ткань рубашки на плечах, обрисовывая мускулы. — Нужна более детальная аналитика по европейскому рынку. И добавь прогнозы на два квартала вперед.

Киваю, делая заметки в планшете дрожащими пальцами — хорошо, что он не видит экран. Стараюсь не смотреть на него.

Он проводит рукой по волосам — привычный жест, когда концентрируется, думает над чем-то сложным. Волосы чуть растрепались, одна прядь упала на лоб, и теперь выглядят еще более… притягательно. Хочется протянуть руку и поправить.