Книга Опасная для Босса, страница 33 – Tommy Glub, Адалин Черно

Мозг лихорадочно ищет выход. Вспоминаю все тренинги по стрессоустойчивости, которые проходила в универе. Дыши. Считай до десяти. Не показывай слабость.

— Я просто… молодая. И юркая, — мой голос звучит на удивление твердо, хотя к концу фразы предательски дрожит. Срывается на последнем слоге. — А это может пойти на пользу компании.

Юркая. Господи, что за слово? Откуда оно вообще взялось в моей голове? Звучит так, будто я хомяк или крыса.

Секунда тишины растягивается. Две. Три.

Потом Лина смеется — звонко, искренне, заливисто, словно я только что рассказала лучшую шутку года. Ее идеально накрашенные губы растягиваются в улыбке, обнажая ровные белые зубы — результат работы лучших стоматологов, но глаза остаются холодными. Ледяными. Мертвыми.

— Юркая, — она смакует это слово. — Ну, удачи вам с вашей… юркостью.

Последнее слово она произносит так, будто это что-то неприличное.

Стук ее каблуков по мраморному полу звучит как отсчет секунд до казни. Цок. Цок. Цок. Каждый шаг отдается эхом в пустой переговорной. Я чувствую, как внутри все сжимается в тугой комок — обида жжет горло, а острое ощущение собственной незначительности смешивается в ядовитый коктейль, от которого хочется либо заплакать, либо что-нибудь разбить. Желательно — об чью-нибудь голову.

Разворачиваюсь, чтобы уйти следом. Ноги ватные, но я заставляю себя идти. Не оглядываться. Не показывать, как больно.

— Молодец.

Его голос останавливает меня эффективнее любого физического барьера. Будто невидимная рука хватает за шиворот и дергает назад. Я замираю на полушаге, чувствуя, как по спине пробегает дрожь — от затылка до копчика.

— Хвалю за смелость, — он продолжает тем же спокойным, но опасно личным тоном. Интимным. — Но даже если бы ты сказала правду, она бы не поверила.

Я медленно поворачиваюсь. Его взгляд прожигает насквозь, проникает под кожу, добирается до самых костей. Темные глаза изучают меня с таким вниманием, будто пытаются прочитать мысли.

— Лина считает, что я не могу не хотеть ее, — он произносит это почти лениво, растягивая слова, смакуя каждое. — Или хотеть кого-то вместо нее…

Пауза. Он облизывает губы.

Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить. Прежде, чем включается здравый смысл и инстинкт самосохранения:

— А вы хотите меня?

Тишина. Оглушающая. В ушах стучит кровь. Я не могу поверить, что только что это сказала. Вслух.

Ему.

Здесь.

В его глазах вспыхивает что-то первобытное, хищное. Зрачки расширяются, почти полностью поглощая радужку. Усмешка углубляется, становится тяжелее, опаснее, обещающей. Он откидывается в кресле и от этого его пиджак слегка расходится, обнажая идеально подогнанный жилет, который подчеркивает узкую талию.

— Хочу, — ответ звучит без тени сомнения, с той абсолютной уверенностью, которая не оставляет места для возражений. Просто факт. Небо голубое. Вода мокрая. Он хочет меня. — Поможешь с этим?

Никита

Я медленно поднимаюсь из кресла, чувствуя, как напрягается каждая мышца. Кожаное кресло тихо скрипит, когда я отталкиваюсь от подлокотников.

Соня замирает. Вижу, как ее карие глаза округляются, зрачки расширяются. Она инстинктивно делает полшага назад — каблуки цокают по паркету, но тут же останавливается. Не убегает. Она понимает — я иду именно к ней.