Книга Кто чей сталкер?, страница 89 – Tommy Glub

— В твоем случае переехать — и есть спасти мир. Свой.

Моргаю часто. Отворачиваюсь. Она делает вид, что не заметила мои слезы.

Первые дни, когда мы появляемся вместе, чувствуется шепот за спиной. Мне страшно, стыдно и некомфортно, каждый шепот словно укол в сердце. Но я иду рядом с ними, и с каждым шагом уколы тупеют. Потому что они рядом. Это важнее всех шепотов.

В столовой мы выбираем угловой столик. Артем рассказывает про лекцию, Арс в телефоне, я ковыряю котлету. Артем встает за салфетками, возвращается, проходя мимо — наклоняется, целует в макушку. Легко, мимоходом. Как будто это нормально.

Соседний стол замирает. Четверо ребят замирают, вилки застывают в воздухе, чашки останавливаются у губ.

Арс поднимает глаза. Медленный взгляд по соседнему столу.

— Кто-то хочет что-то сказать?

Голос ровный, вежливый, ледяной. Тот самый тон, который говорит о том, что если им что-то не нравится, это их проблемы.

Все тут же отмирают.

— Отлично. — Возвращается к телефону.

Лиза под соседним столом показывает большой палец. Сашка давится компотом от смеха.

Дни складываются в неделю, неделя — в две.

Квартира уже не просто Арсова. Наша. Ловлю себя на этом слове — и каждый раз внутри тепло. Наша кухня. Наша гостиная, где мы смотрим фильмы втроем — мои ноги обычно на коленях у Артема, голова на плече у Арса. Наша ванная с тремя стаканчиками для зубных щеток, паст и нитей — белый, черный и синий, потому что Артем купил себе синий и молча поставил рядом.

Иногда, если н всегда, Артем остается на ночь.

Арс ловит меня, когда я в очередной раз стою в коридоре и смотрю на тапочки. Артем готовит кушать, так что во всей квартире пахнет вкусно.

— Ты опять?

— Что — опять?

— Пялишься на бытовые предметы с таким видом, словно они тебя сейчас укусят.

— Не пялюсь.

— Вчера пять минут смотрела на полку в ванной.

— Там красиво стоят флаконы.

— Там шампунь, гель и твоя дурацкая пенка, которая пахнет клубникой и занимает полполки.

— Она не дурацкая!

— Она розовая. У меня в ванной розовый взрыв уже, — он тянет меня к себе, прижимает за талию.

— Зато пахнет клубникой! — я обнимаю его за шею и улыбаюсь.

Смотрит долго, с прищуром. Хмыкает. И смеется, целуя меня в шею. Именно эта зона для него почему-то очень интересна.

Вечер четверга. Диван, телевизор выключен, город за окном. Я с учебником, Арс в телефоне, Артем что-то делал на ноуте.

— Может, познакомитесь с моими?

Поднимаю глаза. Арс опускает телефон.

— С родителями?

— Нет, с тараканами. Конечно, с родителями. Они у меня классные. Мама шумная, но добрая. Папа тихий, внимательный. Не идеальные, но попытаются понять. Мне кажется. Они спрашивают, где я пропадаю.

— А если не поймут? — Арс. Голос ровный, а под ним — привычное ожидание удара.

— Тогда это их проблема. Не наша.

Арс смотрит на Артема. На меня. В окно.

— Ладно. Хуже, чем с Никиной мамой, точно не будет.

— Арс.

— Что? Я реалист.

Артем достает телефон и звонит маме. Гудки. Громкий женский голос:

— Темочка! Ты ел? Ты сегодня ночуешь дома? Или нет?

— Мам, нет, сегодня уже не приеду. Можно в субботу приеду? Не один.

— Конечно! Кто? Ребята твои? Пирог испеку!

— Не ребята. Потом объясню. Нас будет трое. Мой друг и моя… девушка.

— Темочка-а-а! Боже мой, как же здорово! Да, конечно! Приезжайте. Скажи девочке, чтобы не переживала! Картошку будете? Курицу? Или мясо? Тем, мясо или курицу?