Книга Кто чей сталкер?, страница 35 – Tommy Glub

— Рядом с вами мне легко, — она продолжает. — В чате. Когда мы разговариваем. Когда вы спорите, а я сижу и читаю, и смеюсь... Мне так легко. Так... хорошо.

Артем молчит. Стоит у стены, руки скрещены на груди. Но я вижу — он слушает. Впитывает каждое слово.

А я...

Я не выдерживаю.

Шагаю к кровати. Опускаюсь на край — коленом на матрас, рядом с ее бедрами. Близко. Слишком близко. Чувствую тепло ее тела, запах — что-то легкое, цветочное, сквозь кислый привкус алкоголя.

Поднимаю ее лицо. Двумя пальцами за подбородок. Осторожно. Нежно.

Она не отстраняется.

Смотрит на меня. Глаза блестят.

— Ты говоришь обо мне? — голос низкий, хриплый. — Точно обо мне?

Пауза.

— Или о нем?

Киваю в сторону Артема. Не оборачиваюсь — не могу оторвать взгляд от ее лица.

Она молчит.

Долго.

Потом...

— Об обоих.

Шепот. Еле слышный.

— Я говорю об обоих.

Мир останавливается.

— Я не знаю, что это. Не могу объяснить. Вы такие разные, и вы друг друга ненавидите, и это все так странно, но я... Я чувствую что-то. К тебе. И к нему. Одновременно.

Ее голос дрожит.

— Это ненормально, да? Это неправильно. Нельзя так. Нельзя хотеть быть рядом сразу с двумя, нельзя…

— Тихо.

Она замолкает.

Провожу большим пальцем по ее щеке. Кожа мягкая. Влажная — то ли от воды, то ли от слез.

— Тихо, — повторяю. — Не надо объяснять.

Смотрю на нее.

На эту девочку, которая пришла на чужую вечеринку ради нас. Которая напялила чужую одежду ради нас. Которая сейчас сидит полуголая, пьяная, уязвимая — и говорит то, что никто никогда мне не говорил.

Что рядом со мной ей легко.

Что она чувствует что-то.

Ко мне.

И к нему.

Оборачиваюсь.

Артем смотрит на нас. Лицо — безэмоциональная маска. Но глаза...

В глазах то же, что и у меня.

Растерянность.

И что-то еще.

Что-то, чему я боюсь давать название.

Ника

Его пальцы на моем подбородке.

Теплые. Осторожные. Держат так, будто я хрупкая. Будто могу рассыпаться.

Смотрю в его глаза — темные, почти черные в полумраке комнаты. В них что-то, чего я раньше не видела. Что-то голодное и нежное одновременно.

И я...

Тянусь к нему.

Сама. Без мыслей. Без страха. Просто — тянусь.

Губы касаются его губ.

Мягко. Невесомо. Как вопрос.

И он отвечает.

Его рука — та, что держала мой подбородок — скользит на затылок. Пальцы зарываются в мокрые волосы. Притягивает ближе. Целует — уже не вопрос. Утверждение.

У него вкус водки и чего-то мятного. Губы теплые, настойчивые. Требовательные.

Я знаю, что делаю.

Знаю — и не могу объяснить.

Почему не страшно. Почему нет той привычной скованности, которая душит меня каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко. Почему тело само подается вперед, пальцы сами цепляются за его рубашку.

Может, алкоголь.

Может, усталость.

А может — это просто он. Арс. Тот, с кем я переписываюсь ночами. В кого я влюблена так долго, что даже стыдно это говорить вслух… Тот, кто называет меня Синичкой. Тот, кто смотрит так, будто я…

Единственная в мире.

Он подается вперед — и я падаю на спину. Матрас пружинит. Подушка мягкая под затылком. А он — надо мной. Тяжелый. Горячий. Настоящий.

Целует сильнее.

Губы, подбородок, шея. Дыхание опаляет кожу. Руки — везде. На плечах, на талии, на бедрах. Жадные, но осторожные. Будто боится сломать, но не может остановиться.

Я не хочу, чтобы останавливался.