Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 75 – Tommy Glub

Решаю передать ему телефон, потянувшись, чтобы взять его в руки. Но только я прикасаюсь к экрану, короткий звонок обрывается, зато тут же приходит смс. Экран загорается, и к моему удивлению я вижу, что телефон не запаролен. Сама не знаю, почему… Может, обновлял и забыл обновить фейс айди?

Я случайно разблокировала его, коснувшись задумчиво сенсора.

Собираюсь сразу же закрыть, но взгляд цепляется за имя «Джулия». Так зовут его жену. Сердце на миг замирает, мысль пронзает меня разом: «Жена? Какая жена? Он же… разведен…»

И тут же я будто завороженная, против воли, читаю сообщение:

«Милый, не забудь купить тортик. Дети скучают и хотят тебя видеть поскорее. Мы ждем…»

Я перечитываю еще раз и два, не веря глазам. Огромная лента переписок, тепные сообщения, где она называет его «дорогой», «папа»… Где он пишет ей и отвечает так нежно, как мне… Этой ночью.

У меня внутри все обрывается. Грудная клетка сжимается так, что дышать невозможно. В висках стучит, в глазах темнеет.

И только теперь я осознаю, что за «развод». А оказывается, они и не разведены вовсе! Дети, жена, дом… все это реально и существует у него там, а я — лишь эпизод, в котором он нашел «новые ощущения». Слезы подступают с такой силой, что я падаю головой на подушку, чтобы хоть чуть-чуть заглушить свой плач.

Не замечаю, сколько так лежу, сжимая в руках его телефон и дрожа от рыданий. Мир рушится — вчера вечером мне казалось, что я нашла свет в конце тоннеля, а сейчас… снова все летит в пропасть.

Когда из ванной доносится звук выключаемой воды, я в отчаянии вскакиваю, стираю слезы и машинально бросаю телефон обратно на стул. Матео выходит в полотенце на бедрах, с каплями воды, стекающими по загорелым плечам. Его взгляд тут же упирается в мое бледное лицо и заплаканные глаза.

— Лера?.. — его голос дрожит, как тонкая струна на ветру. — Что случилось?

Я не могу выдавить ни звука: горло сжато, будто его обмотали колючей проволокой. Волна рыданий поднимается из-за груди, срывает дыхание. Слезы слепят глаза, падают на пол холодными каплями ртути. Он бросается ко мне, пытается заключить в объятия, но я отталкиваю его ладонями, будто обжигаюсь.

— Ты женат! — хриплю, сжимая кулаки до белых костяшек. — Ты… ты солгал мне!

Паника вспыхивает в его зрачках, как пожар в ночном лесу. Он судорожно прижимает к талии полотенце, наспех натягивает футболку — ткань липнет к влажной коже.

— Черт… — шепот, полный обреченности. — Лер, прости. Да, я женат, но… там давно у нас ничего нет. Мы живем, как соседи. Я… искал новых ощущений, искру. Мне казалось, что между нами все по согласию.

— По согласию? — у меня вырывается истерический смешок, режущий тишину, как битое стекло. — Ты хоть представляешь, что я чувствую? И еще просишь прощения?

Матео хватается за голову, пальцы теребят влажные волосы. Он тянется к моему плечу, но я отступаю. Внутри клокочет ярость, обида расправляет крылья, бьет в ребра изнутри.

— Пожалуйста, не рассказывай ей, — бормочет он, опустив глаза. — Я не хочу разрушать семью. Я виноват, но прошу тебя…

— Уходи! — кричу, перекрывая собственную боль. Слова рвутся наружу, как горячий пар. — Исчезни из моей жизни, Матео. Выйди за дверь и забудь, что я существую.

Он тяжело сглатывает, плечи опускаются, будто на них навалили бетонную плиту. Медленно натягивает брюки; ремень звякает, как цепь на кандалах. Мне уже все равно. В груди зияет черная воронка, туда проваливается каждое его движение.