Онлайн книга «Развод. Одержимость Шахова»
|
Господи, они прекрасно понимают, что творится между нами. Меня переполняет отвращение к их самоуверенным разговорам, будто моя судьба — объект спора. Но сын продолжает мирно дремать на плече, и его теплое присутствие не дает мне сорваться с места. Сергей буркает что-то недовольное: — Сказал же — все лучше, чем ты думаешь. Она просто хочет быть с сыном, свыкается, что теперь мы живем вместе. Это временные трудности. Не запугивай меня своими «что, если». Я все предусмотрел еще полгода назад. И про ее «психушку» тоже… мы вместе думали, как ее оттуда… Он обрывается, голос опускается до шепота: — Лучше не болтай лишнего. У меня внутри будто все взрывается. Значит, он знал о моих «липовых» документах, знал о затертых коридорах того чертового заведения, где я мучилась, а он ни разу не помог мне выбраться. Напротив, участвовал в этой постановке! Столько боли, обид и слез скопилось за месяцы — и все они сейчас снова поднимаются и хлестают по сердцу. Слезы наворачиваются на глаза, но я лишь крепче прижимаю к себе Димку, будто вцепившись в него как в спасательный круг. — Да чего уж скрывать, — цедит Михаил, и, похоже, он в бешенстве, — я же тебе тогда говорил: не мучай ее, лучше вывези за границу, чтобы она была в безопасности, а ты спокойно бы занялся своей кампанией. А ты устроил дурацкий спектакль про «она больна, неадекватна». И что вышло? Она все выяснила, ненавидит тебя. А сейчас вообще не понимаю, что у вас происходит. Сергей грубо обрывает: — Остынь. Я выбрал то, что считал правильным. И не лезь не в свое дело. Я и так рискую планами, держа ее тут, но это мой выбор. И я не позволю никому мешать. Михаил громко фыркает: — А Лера знает о твоих «планах»? Или ты держишь ее в золотой клетке, а мы тут с тобой меряемся, кто круче? Меня тошнит от всей этой ситуации, Сереж. Усвой: стоит ей только позвать — я вытащу ее отсюда, во что бы то ни стало. В повисшей тишине мне кажется, что в воздухе искры. Я слышу, как кто-то меняет позу, глухо скрипит пол. Вероятно, Сергей сверлит Михаила глазами. Я затаила дыхание, а сын начинает крутиться, недовольно хлюпая губками. Надо выбираться отсюда, пока они не заметили меня. — Не вздумай, — холодно бросает Сергей, — я сам о ней позабочусь. — Так «заботишься», что она жить тут не хочет, — усмехается Михаил. — Ну да ладно. Поехали тогда к контракту, раз я не нужен в твоих «заботах»… Дальше их речь соскальзывает на деловой тон, и я решаю не слушать больше. Мои руки затекли, в них уже покалывает, а малыш недовольно ворочается. Кое-как на цыпочках я отползаю к лестнице, стараясь не сорваться в бег и не привлечь внимания. Пробираюсь к боковому выходу, сердце при этом бьется как бешеное. Оказавшись во дворе, я жадно вдыхаю прохладный воздух, будто иду на миг к спасительной воде. Садовник кончил работать, вокруг все стихло. Высокие ели покачиваются, серое небо поглощает робкие солнечные лучи. У меня дрожат колени, и я сажусь на холодную скамейку. Словно корни под ней вросли и не пускают меня дальше, пока я не переведу дыхание. Закутываю сына в мягкий плед, и он слегка приоткрывает глаза, хмурится: — Все хорошо, милый, — шепотом бормочу, почти без звука. — Мама рядом. Мама… хочет сбежать, — добавляю, чувствую, как в горле встает горький ком. — Все равно сбежит. Только бы не слишком поздно… |