Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 48 – Tommy Glub

Когда завтрак практически готов, слышу за спиной тяжелые шаги. Даже не надо смотреть, чтобы понять — вернулся он. Но не один: рядом, с легкой насмешкой и ленцой в голосе, говорит Михаил. При звуках его голоса у меня внутри все сжимается. Сын, словно почуяв напряжение, приподнимает мордашку от моего плеча и хмурится.

— Значит, жена к тебе все же вернулась? — с ленивой иронией произносит Михаил, и я слышу в его словах прежнюю дерзость. — Удивительно… я-то думал, она тебе не простит всей этой истории.

— Михаил… — негромко отзывается Сергей, и по тону слышно, что он недоволен его появлением. Возможно, и сам не рад впустить его в наш дом, но приходится.

Мне не разобрать следующие фразы, только улавливаю, как Михаил что-то бросает насчет «рановато сдалась», «еще б помурыжить», и внутри у меня вскипает раздражение. Этот человек слишком хорошо умеет «бить» словами, а еще и знает про наше прошлое.

Стараюсь как можно тише встать со стула, прижимаю Диму к груди. Он уже наелся и полусонно тыкается мне в шею, но я чувствую, как от любого громкого звука он вздрагивает. Осторожно пробираюсь в гостиную — и при виде Михаила сердце бьется чаще. Высокий, статный, с манерой хищника, уверенный взгляд, скользящий по мне, как будто прикидывает:

«Ну что, ты еще под Шаховым, или уже пора твою судьбу решать по-другому?»

— Лерочка, — приветствует он, почти любезно наклоняя голову, будто видит перед собой королеву. А в глазах затаенная усмешка. — Ты сильно изменилась за последнее время… И материнство тебе к лицу.

Я машинально прижимаю сына ближе, выдавливаю:

— Доброе утро. Не ожидала, что вы заедете…

Михаил тут же косится на Сергея, который стоит подле стены, с губами сжатыми в узкую линию, потом возвращает взгляд на меня:

— У нас общие дела, — лениво растягивает слова. — Ну, а я еще и хотел взглянуть на твоего малыша. Красавец… — произносит он чуть тише, и мне не нравится, как эти слова звучат — то ли это восхищение, то ли скрытая насмешка.

Сердце холодеет при мысли, что Михаил может стать для меня «спасателем» или, напротив, «палачом». Я до сих пор помню, как он смотрел на меня тем ноябрьским вечером, обещая любовь и одновременно угрожая моему браку. Мне казалось, что он играет чужими судьбами, лишь бы добиться своего. А сейчас я не могу понять: поможет ли он мне, если я обращусь к нему? Или возьмет то, что когда-то хотел, — меня, — в обмен на свободу?

Сергей тем временем насупился, скрестив руки на груди, глядит то на меня, то на Михаила. Между ними будто натянута струна ревности или старых обид, и мне не хочется оказаться в эпицентре. Собираю остатки смелости, чтобы не выдать дрожь в голосе:

— Завтрак на столе, — негромко напоминаю, стараясь уйти от их безмолвной дуэли. Пока Сергей не раскрыл рта, разворачиваюсь и поднимаюсь наверх, чувствуя спиной два горячих взгляда. Один — моего бывшего мужа, другого — человека, который однажды признавался мне в любви. Оба опасны, оба сильны. А я устала быть разменной монетой в этих играх.

Прижимаю Диму к себе и оборачиваюсь в дверях: Михаил смотрит исподлобья и чуть приподнимает уголки губ в ухмылке, точно гадая, сколько еще я протяну в «золотой клетке». А взгляд Сергея практически нечитаем — разве что во внешней холодности чудится бешенство, будто он уже готов разорвать этого наглого гостя. Или… сам сгорает от ревности?