Книга Запретная близость, страница 17 – Айя Субботина

До сих пор не могу поверить, что он меня не прикончил своими габаритами — мои ладони не могли обхватить даже половину его спины. На кончиках пальцев до сих пор чувствуются твердые, перекатывающиеся мускулы и горячая кожа.

Смотрю на ладони, на дрожащие пальцы. Пытаюсь вспомнить, как обнимала этими грязными руками своего родного Серёжку — и громко стону, потому что даже фантомно муж ощущается сейчас просто каким-то изящным юношей. Мне как будто нужно содрать кожу до мяса и нарастить новую — ту, которая не будет помнить чужого мужика.

Но самое ужасное даже не в этом.

Я… для него…

Сжимаю колени так сильно, как будто от этого зависит моя жизнь.

Как будто воспоминание о том, какой мокрой я была для Незнакомца из клуба, отменит этот «маленький грязный факт».

Я несколько лет ходила по долбаным врачам, пытаясь понять, почему мое тело остается «сухим» в постели — и никто, ни один специалист не нашел причины!

Мы с Сережкой нашли выход — перепробовали всякие лубриканты, нашли тот, что нам подходит, и проблема перестала существовать. И все эти годы я вообще о ней даже не вспоминала!

Боже, а это мужика я знала десять минут — и потекла для него, как сука!

Он не был ни нежным, ни внимательным. Не устраивал мне прелюдию длинной в полночи, чтобы расслабить — он был просто машиной для боли и удовольствия. И именно этот контраст сейчас неумолимо рвет меня на куски.

Я помню жесткие, короткие волоски на его затылке под моими пальцами.

Помню влажный звук наших тел в тесной машине.

Помню полынный, мускусный запах — чужой, но почему-то вызывающий новый, острый толчок желания внизу живота.

Ненавижу себя за эту потребность.

И его тоже ненавижу.

За то, что он ее открыл.

За то, что прямо сейчас я изо всех сил хочу его забыть… но еще больше хочу повторить.

Соберись, тряпка! Хватит рефлексировать — никто тебя под дулом пистолета не заставлял раздвигать ноги. И кончать — тоже. Дважды.

Кое-как беру себя в руки, поднимаюсь и иду в ванную. Нужно его смыть — хотя бы попытаться. Соскоблить с кожи чужой запах и прикосновения, которые теперь ощущаются как ожог.

Включаю горячую воду. Кидаю в нее горсть пены с ароматом морской соли и сандала — любимый запах Сергея. Наливаю в бокал остатки вина из утренней бутылки — я практически не пью, но сегодня приговорила эту в одно лицо. В клуб ехала с приятным шумом и пофигизмом в голове, а сейчас ни в одном глазу.

Погружаюсь в воду. Она жжется, но ничего не стирает.

Не уносит, а издевательски быстро поднимает на поверхность каждое проклятое воспоминание.

Шлепки его бедер в мои.

Его приказ: «Смотри на меня».

Тонкая ниточка слюны, тянущаяся от его рта, когда прикусывал мою грудь.

Я закрываю глаза, заставляя себя думать о чем-то другом: о плитке, о текстурах ткани, о том, как в понедельник я буду подбирать итальянский мрамор для нового проекта.

Я лежу в ванной, и ощущение грязной, позорной тоски по его члену заставляет сжать зубы. Делаю большой глоток вина, чтобы перебить послевкусие — холодное и кислое, оно немного приводит в чувство. Полусухое обезболивающее, которое я принимаю снова и снова.

Но это все равно не помогает. Ничего не помогает: вода не смывает с кожи его прикосновения, вино — не растворяет вкус чужого языка в моем рту.

Фантомные прикосновения.