Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 53 – Марьяна Карпова

Вероника достала эскизы, разложила их на чистом верстаке. Пётр Алексеевич достал очки, стал изучать.

— Тайник здесь? — ткнул пальцем в чертёж.

— Да. С магнитным замком, но без электроники. Чистая механика.

— Умно. Электронику сожгут или разрядят. Механика вечна, если с умом сделана. Значит, из дуба будем делать? Цена, — он назвал сумму, втрое превышающую стоимость сгоревшего комода.

Артём, стоявший в стороне, не моргнул глазом.

— Сроки?

— Месяц. Не дня раньше. Я не тороплю дерево, оно не любит спешки.

— Гарантии? — спросил Артём по привычке.

Пётр Алексеевич медленно повернулся к нему.

— Молодой человек, я делаю вещи, которые переживут и вас, и меня. Моя гарантия — то, что вы сейчас видите вокруг. Если не верите — двери там.

Вероника замерла, глядя на Артёма. Как он отреагирует на такой тон?

Он, которого боятся подчиненные и уважают конкуренты. Артём посмотрел на старика, потом обвёл взглядом мастерскую, остановился на идеально выстроганной ножке стола. Кивнул.

— Договорились. Предоплата?

— Половина. За материал. Остальное — при получении.

Пока они обсуждали детали, начало смеркаться. Внезапно повалил густой, мокрый снег.

— Не советую назад ехать, — сказал Пётр Алексеевич, глядя в окно. — Дорогу развезёт, застрянете, а трактор долго искать придётся. У меня есть комната для гостей. Без удобств, но крыша над головой и печка есть.

Вероника и Артём переглянулись. Альтернатива — разбитая ночная дорога по снегу и грязи — была сомнительной.

— Остаёмся, — решил Артём. — Если, конечно, вас не стесним.

— Живу один. Не стесните.

Комната оказалась крошечной, с двумя узкими кроватями, небольшим столом между ними, печкой-буржуйкой и небольшим умывальником. Удобства на улице. Всё чисто и аскетично.

— Я растоплю печь, — сказал Артём, осмотревшись.

— Умеешь? — удивилась Вероника.

— Было дело. Вспомню.

Он справился. Не с первого раза, но огонь занялся, и в комнате постепенно стало тепло. Пётр Алексеевич принёс им еды — отварной картошки, домашнего хлеба, сала и солёных грибов. Они ели, сидя за маленьким столом, при свете керосиновой лампы. Мастер ужинал вместе с ними. Немногословный, но наблюдательный.

— Давно вместе? — вдруг спросил он, обводя их обоих своим пронзительным взглядом.

Вероника поперхнулась. Артём ответил первым, спокойно:

— Сложный вопрос. Вместе — недавно. Знаем друг друга — долго.

— Вижу, — пробурчал старик. — Между вами целая жизнь. И не одна. — Он отпил чаю из жестяной кружки. — Дерево тоже всё помнит — зарубку, гвоздь, пожар. Шрамы остаются, но хороший мастер может вписать их в рисунок, сделать частью красоты. Или вырезать и заделать, о тогда это будет уже не та вещь. Ладно, пойду, отдыхайте.

Оставшись одни, они молчали. Слова старика висели в воздухе. «Шрамы остаются». Артём встал, подбросил дров в печь.

Вероника легла на свою кровать, прислушиваясь к потрескиванию дров и далёкому завыванию ветра. Тело отдыхало, расслабляясь, а мысли, наоборот, оживали. Шрамы. Часть красоты. Вырезать и заделать. Что они делают? Заделывают или вписывают в единую картину?

Артём сел на свою кровать напротив.

— Кажется, я начинаю понимать твой интерес к аутентичным материалам, — сказал он. — Здесь всё настоящее. Даже дискомфорт.

— Да, — она повернулась на бок, чтобы видеть его. — Здесь нельзя схитрить. Или делаешь хорошо, или не делаешь. Или едешь, или остаёшься. Или… доверяешь человеку, или нет.