Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 17 – Марьяна Карпова

— Я вышел из роли, — констатировал он. — Дал волю эмоциям. Это ошибка.

— Почему ошибка? — спросила Мария спокойно. — Вы были честны.

— Честность — слабость в данной ситуации.

— Вы думаете, Вероника не чувствовала вашего напряжения все эти недели? Она профессионал высокого класса. Она считывает малейшие нюансы. Ваша «слабость», как вы называете, могла стать для неё первым знаком, что вы — не бездушная машина по выполнению её условий. Что за вашим идеальным клиентом скрывается человек, который… умеет чувствовать, переживать, даже страдать, если хотите. Живой человек, что сожалеет, испытывает боль, но пытается нащупать опору для моста из прошлого в будущее.

Артём хмуро смотрел в окно.

— Я не хочу её жалости.

— А что вы хотите?

Ответ он знал, но не произносил вслух. Он хотел всего: её уважения, её доверия, её любви, её тела. Ему были нужны её каждое утро, наполненное светом, её каждый вечер, где в сумерках появляются таинственные тени. Её каждая ночь… Её лицо без маски безразличия. Он хотел вернуть тот мир, что сам разрушил.

— Продолжайте быть идеальным клиентом, — вздохнув, сказала Мария. Она понимала, что твориться в душе Волкова. — И всё же не бойтесь иногда показывать трещины в броне. Именно через них, как трава к свету через асфальт и бетон, может пробиться доверие. Доверие к эмоциям, а не к расчёту.

Когда она ушла, Артём взял со стола камушек сланца — у него был целый ящик образцов — подбросил его на ладони. Холодный, тяжёлый, неидеальный, как он сам теперь.

Артём отправил Веронике короткое, звучавшее официально, почти скупо сообщение: «Насчёт света в погребе. Вы правы, полностью аскетичное освещение будет слишком грубым. Добавьте, пожалуйста, один декоративный светильник — старинный фонарь или что-то в этом роде, чтобы появился источник живого, тёплого света. На ваш выбор».

Артём шёл на уступку, пусть небольшую, но уступку. Показывая, что он слышит Веронику, что её мнение профессионала важно. Это был сигнал, что он готов к диалогу, а не только к диктату.

Правила их взаимодействия медленно, но менялись. Из противостояния клиента и подрядчика они превращалась в нечто более сложное, более опасное и более необратимое. В танец двух одиноких людей вокруг костра из прошлого, который никак не хотел затухать.

Работа над проектом шла по графику, но, как и в любом деле, где замешаны большие деньги и человеческий фактор, без сюрпризов не обошлось.

Первой тревожной ласточкой стала задержка с доставкой того самого мрамора «Сивек». Поставщик, известная компания, с которой Вероника работала не раз, внезапно сообщил о «форс-мажорных обстоятельствах» на карьере и перенёс сроки на неопределённое время. Вероника, привыкшая к чёткости, занервничала: центральная стена в гостиной, отделанная мрамором, была ключевым элементом, и её отсутствие парализовало бы все остальные работы по этому помещению.

Она провела весь день в переговорах, пытаясь добиться ясности. К вечеру, уставшая и раздражённая, Вероника отправила Артёму краткий отчёт о ситуации, ожидая если не выговора, то как минимум жёстких вопросов.

Ответ пришёл через двадцать минут: «Разберись с документацией по контракту. Я подключу своих юристов. Завтра у тебя будет мрамор от другого поставщика, того же сорта. Стоимость и логистика — моя проблема».