Книга Не верь мне, страница 85 – Ольга Рузанова

Но терплю. Хочу, чтобы кончила.

— О, Боже!... О, Боже мой!... – шепчут ее губы, – Только не останавливайся, пожалуйста!

Обхватив внутреннюю сторону ее бедра ладонью, я проникаю в нее большим пальцем. Толкаюсь им внутрь на максимальную глубину и чувствую первый тугой спазм. Он обнимает обе фаланги, ненадолго отпускает и хватает снова.

Катя, закинув голову, протяжно стонет. Содрогается всем телом и начинает оседать.

Меня тоже качает, но я подхватываю ее под мышки, беру на руки и несу в комнату.

— Паш... Паша, погоди, – говорит шепотом, когда я укладываю ее на кровать.

Держит меня за шею обеими руками и смотрит в глаза затуманенным взглядом.

— Паша, я тебя очень – очень сильно люблю!...

Я не сдерживаю улыбки.

— Не смейся, это правда! – восклицает Катя, – Это не потому, что ты сейчас сделал!... Я люблю тебя уже давно.

— С начала лета? – спрашиваю тихо.

— Давно, – моргает часто, – Просто поняла это только в начале лета.

Я не умею говорить, как она, хотя чувствую не меньше. Целую висок, лоб, губы.

— Я тоже, – отвечаю тихо.

Даже если взять и расковырять до задворок моего подсознания, все равно не поймешь, когда именно она перестала быть для меня кем–то вроде младшей сестренки. В какой момент я увидел в ней что–то большее. Когда произошел тот самый щелчок.

Этого я не знаю, но результат известен – я влип по самые яйца и окончательно повернулся на ней.

— У нас ведь получится? – задевает губами мое ухо, – Все будет иначе, чем с другими.

— Оно уже иначе.

Катя кивает. Закусывает обе губы, словно только что поняла всю серьёзность происходящего, потом широко улыбается и прижимается ко мне всем телом.

— Сними джинсы, Паш.

Я быстро раздеваюсь догола, снимаю с нее топ и лифчик и переворачиваю ее на живот. Котя замирает и, повернув голову, смотрит на меня большими, полными предвкушения глазами.

— Как тебе такая поза? – поднимаю ее бедра и подкладываю под них подушку.

— Не–е–е... знаю... – отвечают дрожащим голосом.

— Сейчас узнаем.

Нахожу в прикроватной тумбе пачку с презервативами, достаю один и вскрываю пакетик зубами.

— Я ревную, – говорит Катя, уткнувшись лицом в одеяло.

— У меня сто лет никого не было. И я тоже ревную.

— У меня тоже давно...

Зачехлившись, провожу ладонями по упругим полушариям и толкаюсь сразу на всю длину. Ощущения выбивают дух. Катя коротко стонет. Я накрываю ее и снова врезаюсь в тугой жар.

— Как?...

— О, Боже!...

— Нравится?...

— Да!

— Прогнись в пояснице и расставь ноги ещё шире.

Котя подчиняется, и мы оба срываемся. Она кончает первой, ныряет рукой вниз и прижимается ладошкой к спазмирующей промежности. Глухо мычит в прикушенное предплечье. Мне требуется совсем немного, чтобы догнать ее. С силой толкаюсь, сдвигая ее к изголовью и, почувствовав взрыв, подминаю ее под себя.

Катя

Диана и Алина наши с Таней подруги. Не настолько близкие, для того, чтобы поддерживать с ними связь летом, но достаточно для того, чтобы иногда встречаться с ними. Кажется они друг другу двоюродные или троюродные сестры. Не вспомню точно, но знаю, что они очень дружны.

— Твой Николаев, кстати, встречается с Авдеенко, – сообщает Алина с видом, словно предоставляет нам доступ к государственной тайне.

— Я знаю, – киваю с улыбкой.

Андрей правда старался. Предпринял целых три попытки, чтобы вернуть меня и, не добившись успехов, пришвартовался у раздвинутых ног Есении. Насколько мне известно, у них что–то типа свободных отношений. Они могут позволить себе проводить время в разных компаниях и встречаются исключительно для сброса напряжения.