Книга Не верь мне, страница 84 – Ольга Рузанова

Мы не говорим. Не до этого. Прижав ее спиной к стене, зацеловываю губы и шею. В мозгах сбоит от того, что это происходит наяву. Что она теперь не запретный плод, не грязная тайная фантазия. Что теперь можно.

Похуй на друзей, даже на мнение родителей срать. Я найду, что сказать её отцу, если тот вздумает во мне сомневаться. Они ее для меня родили.

— Па–а–а–аш... – тянет Котя, когда я присасываюсь губами к тонкой шее, – Паша... тебе нравится?... Тебе со мной хорошо?

— Да...

У меня снова есть много, что сказать ей приятного. Мне нравится. Нравится до взрывающихся в голове петард. До бешеного восторга в грудной клетке и каменного стояка в трусах. Не припомню, чтобы с кем–то было так же. Катя как сладкая конфета, которая всегда была в моем доме, но которую не разрешали съесть.

— Ты... ты не разочарован?...

— Я впечатлен, Котя, – оттягиваю ее нижнюю губу, – Все гораздо круче, чем я представлял.

Она тихонько всхлипывает и пытается посмотреть мне в глаза.

— Правда?...

Я киваю.

— Мне тоже! Мне тоже очень нравится!... Ты супер, Пашка!

— Только не сравнивай меня с другими, – хриплю, толкнувшись в нее бедрами, – Я не хочу знать.

— Хорошо, – издает смешок, – Не буду. Но знай, мне не с кем тебя сравнивать!...

Блядь...

Мне тоже не с кем... Всё по–новому. Я так даже на свою первую девчонку не реагировал. Закрыв ее рот поцелуем, выбиваю из неё стоны. Действую нежно, но с напором. Чего уж – тоже хочу ее впечатлить. Катя гладит меня, жмется грудью и промежностью, но вскоре начинает задыхаться.

— Ещё... – лепечет еле слышно, когда я отстраняюсь, чтобы поставить ее на ноги, – Ещё хочу.

— Сейчас...

Дергаю за пояс ее джинсов и быстро расстегиваю ремень и молнию. Помогаю ей избавиться от них. А затем, упираясь коленом в пол, отодвигаю ее трусики в сторону и прижимаюсь губами к гладкому лобку.

Катя дергается как подкошенная и едва не падает.

— Держись за меня... – велю я.

— Паш, что ты делаешь? Не надо!...

Вдавливаюсь в нее лицом и, сдвинувшись чуть ниже, целую в расщелину. Катя впивается пальцами в мое плечо и в панике пытается отодвинуться.

— Тихо!... Не дергайся!

Она продолжает сопротивляться, пока я снова не впечатываю ее в стену и не посылаю строгий взгляд.

В ее глазах неподдельный ужас. Молча мотая головой, отчего рассыпавшиеся светлые пряди частично закрывают пунцовые щеки, она в шоке смотрит на меня.

— Тшшш... Я поцелую ее и все, – проговариваю тихим голосом.

— Я сейчас сознание потеряю, Паша!...

— Я ее поцелую и все, – повторяю негромко с целью ее успокоить, – Я очень хочу, Кать.

Чувствую, как вонзившиеся в мои плечи пальцы слабеют, волосы колышет ее шумный выдох.

— Она не привыкла, чтобы с ней целовались.

— Привыкнет, – усмехаюсь я и прижимаюсь к ней губами.

Котя замирает. Всхлипывая и тонко постанывая, позволяет мне делать все, что я пожелаю. Слизывать её вкус, напоминающий ванильное мороженое, проникать языком в складки и дразнить розовую горошину.

— Па–а–а–аш... это... – втягивает судорожно воздух, – Это пиздец!... Ещё!

— Поставь ногу на мое колено.

Больше не переча и не сопротивляясь, делает как я прошу и подается ко мне.

Я стараюсь! Не имея в этом ремесле большого опыта, выкладываюсь по–полной.

У самого перед глазами расплывается, в штанах ноет так, что впору запустить руку и помочь себе с разрядкой.