Книга Не верь мне, страница 66 – Ольга Рузанова

— Все!... Все – все!... – хохочу, отстраняясь.

— Ты что творишь?! На хрена?...

— Это ни к чему тебя не обязывает, Паш, – продолжаю веселиться, – Хотела проверить, ёкнет или нет.

— Ёкнуло?...

— Ни фига! Можно дружить дальше.

— Блядь! – выругивается громко, зарывшись пальцами обеих рук в волосах, – Пиздуй отсюда! Быстро!...

— Не пыли, Паш... Это шутка!

Мне становится так паршиво, что точно следует бежать из его машины как можно быстрее. Зачем я это сделала?!

Катя

Металлическая калитка закрывается с тихим щелчком. Я припадаю спиной к столбику из белого кирпича и крепко зажмуриваюсь. Холодная дождевая вода тут же впитывается в ткань одежды и пускает по телу волну непроизвольного озноба. Тем не менее я не шевелюсь. Затаиваю дыхание и прислушиваюсь к звукам из–за забора.

Пашкина машина все ещё там, где я ее оставила. Свет фар, разбрасывая блики по мокрой брусчатке, бьет под ворота.

Вынув телефон из сумки, и действуя на кураже, я строчу ему сообщение:

«Тебе понравилось. Можешь не стараться меня переубедить»

Прочитано. Прыгающие точки в верхней части экрана не дают по шелохнуться.

«Это физиология. У меня давно никого не было» – приходит ответ.

Охренеть!... Очуметь просто! Под коленями растекается слабость, пока я думаю, что написать ему. Понравилось – не отрицает же!

«Ты бы хотел повторить, Паша»

Нервная дрожь сотрясает все тело, но внутри за ребрами разворачивается горячее объемное чувство. Сдавливает легкие, схватывает горло и туманит взгляд.

«Не верь мне, Котя. Не верь, если не хочешь обмануться» – приходит от него, а потом я слышу шелест гравия под шинами его машины, и свет фар исчезает.

Я даю себе несколько минут на то, чтобы разобраться в хаосе в моей голове и понять, что я чувствую. Чего больше в бурлящем в венах коктейле – горечи или сладости?...

Он начал сдавать позиции. Медленно, сопротивляясь и споря с собой, он отступает. Я чувствую, как его ломает, когда он думает обо мне. Я знаю, что это такое, потому что прошла похожие муки сама. Теперь настала его очередь.

— Катя?... – вдруг раздается в темноте, – Это ты?

— Я, – отвечаю негромко и выхожу из тени ворот.

— Что ты там делаешь? – выглядывая из окна второго этажа, спрашивает Ната, – Почему не идешь домой?

— Иду.

Ступая через скопившиеся на брусчатке лужи, смотрю под ноги. Мое рябое в них отражение кажется светлым вибрирующим пятном. Примерно то же самое происходит сейчас в моей душе. Все так зыбко и неопределенно, что я не знаю, что должна чувствовать.

— Тебя Просекин привез? – интересуется она, спускаясь по лестнице, – Кажется, я видела его машину. Или это тот... Рома?...

— Паша.

— Мммм... – кивает, закусив обе губы, и принимается чертить взглядом зигзаги по моему лицу.

— Что–то случилось? Почему ты приехала без Богдана?

— Мы поругались, – озвучивает она мою догадку и тихонько всхлипывает.

— Эй!... – я скидываю обувь, бросаю сумку на диванчик и, шагнув к сестре, обнимаю ее, – Ты чего?...

— Мы поругались... сильно, Кать. Мне кажется, это конец.

От Натки пахнет вином и лимоном. Кажется, кто–то пил тут в одиночестве.

— Такое уже было, помнишь?...

В прошлом году они даже расставались на неделю. Богдан вместе с вещами выезжал из квартиры сестры, и тогда она тоже была уверена, что навсегда.