Книга Не верь мне, страница 64 – Ольга Рузанова

— Как ты ее успокоил?

— Сказал, все что думаю о ней и ее поведении.

— И все?... – внимательно смотрю на его хмурый профиль.

— И все.

— Паша... – продолжая пялится на него, нервно облизываю губы, – Это точно не твой ребёнок?

— Точно.

— Ты уверен?...

— Мы делали тест.

Чувствую, как мои глаза лезут из орбит.

— То есть... она настаивала на том, что он от тебя?

— Был момент, да.

— О, Боже!... – выдыхаю тихо.

— И я о том же, – смотрит мне в глаза, – Не хочу ставить тебя в один ряд с такими, как твоя подруга. Тебе мой багаж ни к чему.

Катя

Не ожидавшая от Пашки такого откровения, я замолкаю. Его слова сбили с толку и навели хаос в моей голове. А ещё мне больно и обидно, потому что ему даже не приходит в голову, что со мной может быть иначе. Он не верит в себя или в силу своих ко мне возможных чувств?...

— Обиделась, Кать? – спрашивает он, ведя машину по одной из ночных улиц.

Дождь уже закончился, но водой из луж, с которыми не справляются ливневки, нас раз за разом окатывают летящие навстречу автомобили.

— Нет, о Яре беспокоюсь, – лукавлю немного, – телефон Виталика и правда не доступен. Я написала ему сообщение. Надеюсь, позвонит ей, как только увидит.

— Она в роддоме под присмотром врачей, там с ней ничего страшного не случится, – говорит Паша спокойно. Я думаю, как только она родит, сразу тебе позвонит.

— Да – да!... – восклицаю я, – Она обещала.

Я помню, как начиналось увлечение Ярославы Просекиным. Сначала она в свойственной ей манере отпускала шуточки в его сторону. Реплики типа «Задница – орех» или «У меня течь от его взгляда» неизменно вызывали смех в нашей компании. Я слышала подобное едва ли не с первого класса – все без исключения мои подруги хотели его. В качестве друга, парня или позже – любовника. Не важно. Но Пашка всегда был предметом вожделения номер один в моем окружении.

Потом Яра попала в фокус его внимания – всего на пару секунд. Он оглянулся, улыбнулся на ее призывной взгляд, подмигнул, и моя подруга пропала.

Тогда мне не казалось это катастрофой, это были мои будни, вызывающие порой, пожалуй, лишь глухое глубинное раздражение. А сейчас я оглядываюсь назад и не понимаю, как все это могла терпеть.

— Она тебе нравилась? – спрашиваю спустя несколько минут тяжелых размышлений.

— Кать...

— Нет, Паш, ты не подумай... – прерывисто вздыхаю и, повернувшись, касаюсь его плеча кончиками пальцев, – Не знаю, зачем спросила... прости...

— Я уже говорил тебе...

— Да, – издаю смешок, – Мне кажется в случае с Ярой, ты уже жалеешь.

— Да.

— Я не думала, что у нее настолько серьёзно. Она выглядела легкомысленной.

— У нее не было серьёзно, Кать, – усмехается Пашка, глянув на меня с удивлением, – Что ты себе придумала?

— Но я никогда не видела ее такой, как сейчас. Она же не в себе!...

— Не из–за любви ко мне. Она бесится из–за потерянных возможностей и свободной жизни. Я тут не при чем.

— Думаешь?...

Он говорит правильные вещи. Я и сама, если честно, так считаю. Яра действительно бьется как пойманная и посаженная в банку бабочка. Мне кажется, она смотрит на нас из–за стекла и не может простить в первую очередь себя за то, что так глупо попалась, когда ее жизнь только – только началась.

— Уверен, – подтверждает Паша, – Я в последнее время делаю для себя все больше и больше выводов.