Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 66 – Екатерина Мордвинцева

Как-то раз он зашел в оранжерею. Я пересаживала фаленопсис и сделала вид, что не заметила его.

— Красиво, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. — Ты создала здесь настоящий рай.

— Спасибо, — буркнула я, не оборачиваясь.

— Маша, — он сделал паузу. — Компания выжила. Самый тяжелый этап позади.

— Поздравляю, — я отложила лейку и наконец повернулась к нему. — Я никогда не сомневалась в твоих деловых качествах.

Он вздохнул. В его глазах была усталость. Не от работы. От меня.

— Это все? Только деловые качества?

— А что еще? — я скрестила руки на груди, защищаясь. — Мы же договорились. Пока — только ради ребенка.

— Я знаю, — он кивнул. — Но я надеялся… что что-то изменилось. После всего, что мы прошли вместе эти недели.

«Вместе». Это слово обожгло меня. Да, мы были вместе. В одном доме. За одним столом. Но между нами все так же лежала пропасть, полная его предательства и моей боли.

— Ничего не изменилось, Марк, — сказала я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я хотела. — Ты спас свой бизнес. Я помогла тебе, как могла. Но это не отменяет того, что было.

Он смотрел на меня, и я видела, как что-то в нем ломается. Но он не сдавался. Никогда не сдавался.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я понял. Я не буду давить.

Он развернулся и ушел. А я осталась стоять среди своих цветов, дрожа от гнева. На него? На себя? За то, что часть меня все же хотела сказать ему: «Останься. Давай попробуем». Но более сильная часть кричала: «Нет! Не смей снова открывать ему душу!»

Я была в ловушке. В ловушке собственного страха и его терпения. И не знала, что сильнее.

* * *

Марк

Я продолжал жить в своем доме как постоялец. Точнее, как хранитель. Хранитель женщины, которая не пускала меня дальше порога своей души, и ребенка, которого я мог чувствовать лишь изредка, с ее позволения.

Бизнес спасен. Деньги возвращены. Терещенко объявлен в розыск. Казалось бы, все хорошо. Но дом молчал. В его стенах не звучал ее смех. По утрам она не поворачивалась ко мне во сне. По вечерам не ждала моего возвращения.

Я делал все, что мог. Не давил. Не требовал. Просто был рядом. Готовил завтраки. Слушал ее дельные советы по работе. Иногда, украдкой, смотрел, как она ходит по дому, положив руку на живот, что-то напевая себе под нос. В эти моменты она была так прекрасна, что перехватывало дыхание. И так недосягаема, что сердце разрывалось.

Как-то вечером я набрался смелости и предложил:

— Давай устроим скромное новоселье в оранжерее? Пригласим только самых близких. Нику, Егора, твоих родителей. Просто как… друзья.

Она долго смотрела на меня, оценивая.

— Хорошо, — наконец согласилась она. — Думаю, это будет… мило.

Не «я хочу», не «с радостью». Просто «мило». Как о постороннем мероприятии.

Но я ухватился и за это. Мы вместе составляли список гостей, меню. Она взялась за украшения, я — за организацию. Мы были эффективной командой. Бездушной, но эффективной.

В ночь перед праздником я зашел в оранжерею. Она была прекрасна. Гирлянды, цветы, уютная мебель. И в центре — наша с ней фотография со свадьбы. Ту самую, что мы недавно нашли на чердаке. Я поставил ее туда втайне от нее. Надеясь. Всегда надеясь.

Она вошла и остановилась на пороге. Ее глаза обошли все помещение, задержались на фотографии. Ничего не изменилось в ее лице.