Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 101 – Екатерина Мордвинцева

* * *

Завтрак в тот день был особенным, почти ритуальным. Я испекла любимые сырники Льва, маленькие, аккуратные, а Марк, к моему величайшему удивлению, с важным видом колдовал над сковородой и выдал огромный, румяный блин, который мы тут же, смеясь, прозвали «именинным блином». Мы усадили Льва в его новый, подаренный дедушкой высокий стульчик, настоящий трон для маленького короля, и началось великое и бесполезное на первый взгляд развлечение — попытка накормить юного именинника, который видел в твороге и фруктовом пюре не еду, а материал для творчества. Он с упоением размазывал его по столику, по своему лицу, по нагруднику, смотря на нас при этом с хитрющим и довольным выражением глаз.

— Кажется, эстетический восторг от процесса пока решительно превалирует над гастрономическим, — с комично-серьезным видом, будто делая доклад на совете директоров, констатировал Марк, пытаясь поймать уворачивающуюся ложку, которую Лев ловко отталкивал ладошкой.

— Ничего, главное — процесс, а результат приложится, — рассмеялась я, вытирая очередную творожную бомбу с его пухлой щеки. — Вот увидишь, к его восемнадцатилетию мы с тобой уже научимся точно попадать в рот.

После завтрака, когда кухня напоминала поле брани, но пахла при этом райской выпечкой, настало время для первых, самых главных подарков — семейных. Марк с загадочным, сияющим видом принес большую, плоскую коробку, перевязанную широкой лентой.

— Это от нас с мамой, — сказал он, усаживаясь на пол рядом с Львом, скрестив ноги по-турецки, и его взрослая, крупная фигура казалась такой трогательной рядом с нашим маленьким сыном.

В коробке оказалась не просто карта, а целый волшебный мир. Большая, яркая, интерактивная карта мира. Но главное чудо заключалось в том, что стоило Марку, используя специальное приложение на телефоне, поднести его к любой стране, как карта «оживала» — из нее доносились звуки национальной музыки, появлялись изображения животных, достопримечательностей.

— Чтобы начинал изучать мир, который ему предстоит покорить, — пояснил Марк, пока Лев с восторгом, широко раскрыв глаза, тыкал пальчиком в рычащего льва в Африке, и карта в ответ издавала грозное, но по-детски доброе рычание.

— Или который ему предстоит беречь, — мягко добавила я, глядя, как муж и сын, увлеченные новой игрушкой, сидят, склонившись голова к голове, и мое сердце таяло от этой картины.

Моим подарком стал не простой альбом. Я долго искала что-то особенное и в итоге нашла «сенсорный» альбом, где на каждой странице были вшиты кусочки разных тканей — шелк, холодящий и скользкий; бархат, нежный и ворсистый; грубая, колючая мешковина; мягкий, как облако, искусственный мех.

— Чтобы развивал тактильные ощущения, любил разные текстуры, — сказала я, водя его маленькой, еще неумелой ручкой по разным поверхностям. Лев сосредоточенно хмурил свои светлые бровки, ощупывая незнакомые материалы, и это простое действие было настолько трогательным, что у меня снова предательски навернулись слезы. Я ловила себя на мысли, что дарю ему не просто игрушку, а возможность чувствовать этот мир во всем его многообразии.

* * *

Пока Лев, утомленный утренними восторгами, отходил ко своему первому дневному сну, в доме закипела работа, но это была не суетливая, нервная беготня, а слаженное движение хорошо отлаженного механизма. Мы с Марком стали той самой командой, о которой когда-то могли только мечтать. Я возилась на кухне с тортом, проверяя кремы и бисквиты, а Марк с серьезным видом полководца, разрабатывающего стратегию, взял на себя роль декоратора и организатора.