Книга Измена. Любовь, которой не было, страница 22 – Ася Исай

Щёки вспыхивают жаром, а в груди поднимается горячая, острая волна ярости, смешанной с болью. Сердце стучит так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из клетки ребер.

— Это потому, что ты мне изменил. — отвечаю, глядя ему прямо в глаза, голос срывается, становится громче, чем я хотела. — Потому что ты мне улыбался, а потом шёл в гримерку и позволял чужим рукам стягивать с тебя брюки! Я приехала сюда не из-за Лёши. Я приехала, чтобы сказать тебе это в лицо. Давай расстанемся как взрослые люди, а не как обиженные дети. Нам нужно оформить развод. Прямо сейчас. Я не хочу больше так жить.

Дима моргает, улыбка сползает с его лица, превращаясь в гримасу. Он подаётся вперёд, глаза сужаются.

— Оль, ты же понимаешь, что это просто… кризис. Мы столько пережили вместе. Неужели ты готова выбросить всё из-за одной ошибки? Одной глупой ошибки? Я же люблю тебя, чёрт возьми! — в его голосе появляется отчаяние, почти мольба, но она звучит фальшиво, и это ранит ещё сильнее.

— Одной? — почти смеюсь, но смех выходит горьким, колючим, полным слёз, которые жгут глаза. — Сам своим словам веришь? Сколько их было, этих «ошибок»? Я не готова гадать, что там у тебя ещё было или будет. Как бы ты того ни хотел, я больше не твоя жена, Дима. И никогда ею не стану. Никогда! Слышишь? Я устала притворяться, что всё хорошо!

Он тянется через стол, хочет взять меня за руку, пальцы дрожат от напряжения.

— Оля, пожалуйста… Не делай так. Ты пожалеешь, — говорит он уже жёстче, голос становится холодным, как лёд. — Когда вернёшься в свою деревню и поймёшь, что это просто романтика на фоне леса. Там ничего нет, кроме грязи и скуки. А здесь — мы. Наша жизнь.

— Я уже поняла, что такое настоящее. А ты… ты должен стать прошлым. — Ты же загнешься от скуки с этим дровосеком. Ты привыкла быть в центре тусовки и вечном сиянии телевизионных софитов, — наклоняется ближе, будто хочет поведать главную тайну. — Не справишься без меня. Сбежишь из своей глуши через месяц. И тогда я буду думать…

Не дослушиваю его отчаянный бред и выбегаю из кафе под гудки машин и холодный ветер Садового. Я не злюсь на Диму. Он пытается защититься, но мне до этого больше нет никакого дела. Со своими бы крокодилами справиться.

Холодный московский ветер пробирается под куртку тянущей тоской по Лёше. По его большому тёплому телу, по разноцветным глазам.

Когда я уходила его руки обнимали меня так крепко, словно боялись отпустить.

Ловлю такси и называю адрес маминой квартиры. Дорога занимает почти час. За окном плывут мокрые улицы, огни реклам, серые панельки.

Поднимаюсь на лифте, сердце колотится в горле. Дверь открывает мама. Она стоит в домашнем халате, глаза уже красные, опухшие от слёз. Я делаю шаг вперёд и обнимаю её крепко, всем телом, зарываясь лицом в её плечо. Она пахнет тем же старым цветочным парфюмом и свежим чаем. Её руки обхватывают меня, дрожат, пальцы впиваются в спину.

— Доченька… моя девочка… — шепчет она мне в волосы, голос дрожит от боли и любви. — Ты приехала… слава богу.

Я прижимаюсь сильнее, чувствуя, как её тепло проникает сквозь куртку, и слёзы уже текут по щекам.

— Я сказала Диме, что хочу развод, — произношу тихо, но уверенно, хотя голос предательски дрожит. — И я в этом решении тверда, мама. Это конец. Полный конец.