Книга Одержимость Тамерлана, страница 44 – Элена Макнамара, Яра Северная

Секунда. Две. Десять.

Невыносимо.

— Что ты хочешь? — срываюсь первой.

Он дёргается. Будто очнулся.

Поговорить.

Не о чем нам говорить.

Лера...

Ты обвинил меня во всём! — голос срывается на крик. — Во всём, что произошло вчера!

Сказал, что я провоцирую! Что я виновата! А потом запер здесь!

Делаю шаг к нему. Ещё один. Руки трясутся — от злости, обиды, от всего сразу.

Это не любовь, Тамерлан! Это контроль! Одержимость!

Он молчит. Челюсть сжата. Руки вдоль тела — кулаки сжаты так, что костяшки белеют.

Потом резко делает шаг. Ещё один. Быстро. Слишком быстро.

Я не успеваю отступить.

Он передо мной. Вплотную. Ладони поднимаются — обнимают моё лицо. Крепко. Не больно, но так, что не вырваться.

Цепенею от ужаса.

Не знаю, чего ждать.

Его лицо в сантиметре от моего. Дыхание горячее на губах. Запах — мыло, что-то хвойное, и под ним — его собственный, мускусный.

Да, я одержим тобой, — шепчет низко, хрипло, слегка касаясь моих губ своими.

Большие пальцы на моих скулах. Остальные — в волосах, на затылке. Держит так, что голову не отвернуть.

— И я это признаю. Полностью.

Его взгляд тёмный. Почти безумный.

— А ты способна признать, что иногда ради любви нужно подчиняться? Слепо!

Сердце колотится. Дыхание сбивается.

Я... Я так не считаю.

Голос предательски дрожит.

Он смотрит ещё секунду. Две. Потом резко отпускает. Отступает.

— Очень плохо, Лера.

Разворачивается. Идёт к двери.

Стою на ватных ногах, пытаясь переварить услышанное.

Не переваривается.

То есть... начинаю, и голос предательски ломается, превращаясь в какой-то писк. — Ты не считаешь себя виноватым?

Он останавливается, но не оборачивается.

— Да, я переборщил.

И всё.?

Никаких «прости».

Никаких «я был не прав».

Просто — переборщил.

Блять!

Срываюсь с места. Пробегаю мимо него. Через порог. На улицу.

Босиком по траве. Холодная. Мокрая от росы. Через сад. Двор. К дому.

Распахиваю дверь. Вверх по лестнице — две ступени за раз.

Врываюсь в «свою» комнату.

Чемодан стоит у стены. Открываю. Бросаю всё подряд — вещи из шкафа, с кровати, со стула.

Стягиваю платье, тоже швыряю в багаж. Надеваю блузку — руки дрожат, пуговицы не

слушаются. Джинсы натягиваю с трудом.

Застёгиваю чемодан. Тащу к двери.

Тяжёлый, чёрт возьми! Но во мне столько адреналина, что я готова тащить его до самого аэропорта.

«Переборщил!»

«Подчиняйся слепо!»

Да щас!

ревнуешь как... как...

Да я даже слов не могу подобрать «как»!

Нет уж, Тамерлан! Грош цена твоим чувствам, если ты запираешь свою любимую.

Спускаюсь по ступенькам, чемодан грохочет.

В холле Патимат. Смотрит на меня взволнованно, но, кажется, всё понимает.

Она подходит, распахивая обьятия. Обнимает — крепко, по-матерински.

Он не всегда был таким, — шепчет мне на ухо.

Не знаю, что ответить.

Отстраняюсь. Тараторю что-то невпопад. О том, что благодарна за гостеприимство. О том, что очень жаль, что не попрощаюсь с Абдулом.

Вылетаю на улицу и вижу Тамерлана у машины.

Руки скрещены на груди. Лицо — каменное.

Останавливаюсь в шаге.

— Отвези в аэропорт.

В его глазах, помимо злости, вижу ещё и боль. Но этот мужчина явно не намерен меня больше держать.

Так же как и меняться.

Он молча забирает чемодан и открывает для меня дверцу.

Растерянно сажусь.

Даже не верится...

Да, должна уехать. Но сердце рвёт так, словно часть себя я оставляю здесь.