Книга Одержимость Тамерлана, страница 45 – Элена Макнамара, Яра Северная

Он садится за руль, и мы выезжаем.

Дорогой, когда появляется связь, бронирую себе билет.

Час дороги длится целую вечность, уговариваю себя не смотреть на Тамерлана. Умоляю себя ничего к нему не чувствовать.

Но я чувствую так много. Боже!

На парковке аэропорта стоим друг напротив друга.

— Ты мог бы хоть извиниться, — говорю тихо.

И мысленно луплю себя по голове за то, что выпрашиваю его извинения.

Он качает головой.

— Не буду извиняться за то, что защищаю своё.

Какой же упрямый, чёрт его дери!

Я не твоя вещь, Тамерлан, — вскидываю подбородок, который уже дрожит.

Знаю. Но ты моя, Валерия.

Как видишь — уже нет.

Мне хочется его уколоть. Чтобы ему было больно, как мне.

Он вдруг делает шаг вперёд. Обнимает — быстро, коротко.

Я замираю. Не успеваю ответить.

Он отстраняется. Разворачивается. Идёт к машине.

Не оборачивается.

Просто уезжает.

Стою. Чемодан у ног. Люди снуют вокруг. Суета, шум...

Потом регистрация. Досмотр. Зал ожидания.

Всё быстро, смазанно и будто не со мной.

Пишу Кристине.

Я: Еду домой. Через три часа приземлюсь.

Кристина: Встречу. Держись.

Убираю телефон.

Объявляют посадку.

Поднимаюсь в самолёт.

Моё место у окна. Пристёгиваюсь.

Самолёт разгоняется. Взлетает.

Горы внизу становятся меньше. И меньше. И пропадают за облаками.

Закрываю глаза.

Свободна...

Домой.

Наконец-то домой.

Кристина встречает в аэропорту с огромным букетом и коробкой макарон из моей любимой кондитерской на Тверской. Обнимает так крепко, что на секунду не могу дышать.

Слава богу! — шепчет она мне в ухо. — Я так волновалась! Я тоже, — признаюсь честно.

Она отстраняется, изучает моё лицо.

Ты похудела. И синяки под глазами. Спасибо, приятно слышать. Лер, я серьёзно. Ты выглядишь... измотанной. Потому что я измотана.

Обнимаю её снова. Благодарная за то, что она здесь. За то, что не спрашивает лишнего. Пока.

Едем к моей квартире на такси. Москва за окном — серая, дождливая, шумная. Машины

сигналят. Люди бегут под зонтами. Всё как всегда.

Но почему-то чужое.

Как он? — спрашивает Кристина осторожно.

Кто?

Не прикидывайся. Тамерлан.

Отворачиваюсь к окну.

Не знаю. Отпустил. Больше ничего не говорил.

Совсем?

Совсем.

Она кладёт руку на мою, сжимает пальцы.

— Ты всё правильно сделала.

Киваю. Но внутри всё почему-то сжимается.

Тамерлан должен был поступить иначе. Он должен был держать!

И тут же мысленно бью себя по щекам. Вот дура! Ты практически из плена сбежала... Такого горячего, пахнущего горами, хвоей, мужественностью.

Идиотка!

Он же запер тебя!

В моей квартире почему-то холодно, хотя кондиционер не включен.

Пьём с Кристиной чай, согреваемся. Я рассказываю о контракте, о горах, о райских садах.

— Давай всё-таки о главном, — кротко просит она.

И я рассказываю о Тамерлане буквально всё. Кристина хмуро качает головой.

— Ещё припрётся, вот увидишь, — говорит она мрачно.

Но мне так совсем не кажется. Мы словно попрощались навсегда.

Первые дни — эйфория.

Свобода. Наконец-то свобода.

Никто не контролирует. Не спрашивает, где я, с кем, во что одета. Никто не хмурится, когда я разговариваю с коллегами-мужчинами. Никто не запирает двери.

Возвращаюсь на работу. Алексей Петрович встречает с улыбкой.

— Орлова! Наконец-то! У нас работы просто завал! Вот вам новое дело. Срочное. Нужно до ПЯТНИЦЫ.