Книга Одержимость Тамерлана, страница 28 – Элена Макнамара, Яра Северная

Его рука на моей талии сжимается сильнее.

— Поэтому сделал по-нашему. Украл. Да, это безумие для тебя. Но для меня — единственный способ удержать.

— Удержать силой — это не удержать, — говорю я. — Это заточить. Ты говоришь о любви. Но

мы знакомы три дня. Три дня, Тамерлан. Люди за три дня не влюбляются.

— Влюбляются, — возражает он упрямо. — Я влюбился. С первого взгляда. Знаю, звучит как из дешёвого романа. Но это правда.

Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки — нежно, едва ощутимо. Он хочет, что-то сказать, но медлит. Сомневается будто, — я... Не прошу свадьбу завтра, — его голос звучит глухо. — Прошу только — останься. Ещё на неделю. Узнай меня. Пусть я буду твоим... как это у вас называется... парнем? Женихом?

— Бойфрендом, — поправляю я автоматически.

Бойфрендом, — повторяет он с трудом, явно непривычное для него слово. — Пусть буду

твоим бойфрендом. Неделю. Месяц. Сколько нужно. А там... решишь сама.

Со свадьбой повременим? — уточняю я.

Да.

И не будешь давить, требовать решения?

Не буду.

И отпустишь, если я захочу уехать?

Пауза. Долгая. Слишком долгая.

— Отпущу, — говорит он наконец, но в голосе что-то напряжённое, будто ему физически

больно произносить это слово.

Не верю полностью. Но хочу верить.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Неделя. Но как бойфренд и девушка. Без похищений, запертых дверей и толпы родственников, решающих за меня.

Его лицо озаряется улыбкой — такой яркой, радостной, что сердце пропускает удар.

— Договорились, — он наклоняется, целует меня — быстро, коротко, в губы.

Он отстраняется, собирается встать, но я хватаю его за руку.

— Подожди.

Он замирает, смотрит на меня вопросительно.

Останься, — шепчу я. — Здесь. Рядом.

— Ты уверена?

Киваю. Не уверена ни в чём, но не хочу быть одна. Не сейчас.

Он ложится обратно, на спину, и раскрывает руку — приглашение. Придвигаюсь, укладываюсьтголовой на его грудь. Его рука обнимает за плечи, прижимает ближе.

Лежим так, в тишине. Слышу, как бьётся его сердце — ровно, мерно, успокаивающе. Пахнет от него чистотой, мужским теплом, чем-то своим, узнаваемым.

Тамерлан, — говорю я тихо.

Да?

Если ты снова меня похитишь, я тебя убью.

Он смеётся — негромко, грудью, вибрацией, которую я чувствую всем телом.

— Договорились. Больше не буду.

Ещё минута тишины. Потом:

Валерия?

Да?

Можно тебя поцеловать?

Поднимаю голову, смотрю на него. Он серьёзен? Ждёт разрешения?

Что-то во мне тает от этого. От того, что спрашивает. После всего, что произошло, он

спрашивает.

— Можно, — шепчу я.

Он переворачивает меня на спину, нависает сверху. Руки по обе стороны от моей головы, тело не касается — держит вес на локтях.

Целует — медленно, глубоко, с какой-то невероятной нежностью. Не так, как ночью в сарае — требовательно, властно. Сейчас он мягкий, осторожный, будто боится сделать больно.

Губы скользят по моим, язык легко касается, просит разрешения. Открываю рот, впускаю. Он углубляет поцелуй, но не агрессивно — исследует, пробует, учится тому, что мне нравится.

Руки скользят по его плечам, шее, зарываются в волосы. Влажные ещё, мягкие, приятные на ощупь.

Он стонет тихо, опускается ниже, теперь его тело прижато к моему. Чувствую каждую мышцу, каждый изгиб. Твёрдость между его ног упирается мне в бедро, и от этого ощущения тепло разливается внизу живота.