Книга Шёпот судьбы, страница 45 – Кэтрин Коулc

Раньше я ошибалась. Я никогда не научусь жить с такой болью. Сначала она поглотит меня целиком.

ХОЛТ

Вся краска отхлынула с лица Рэн, потухли зеленые искорки в великолепных карих глазах. Она попятилась, вертя головой в поисках выхода, как загнанный в угол дикий зверь.

Выругавшись, я опустил Чарли.

— Дядя Холт, — прошипел он. — Бабушка очень рассердится. Ругаться — плохо.

Я не мог задержаться, чтобы объяснить ребенку незначительность моих слов, потому что уже двигался, сокращая расстояние между Рэн и мной. Ее глаза расширились, она что-то быстро прошептала моему отцу и бросилась к двери.

Я перешел на легкий бег, но тут отец схватил меня за руку. Я попытался освободиться, но его хватка была поразительно сильной для человека, который, предположительно, все еще восстанавливается после сердечного приступа и перелома ноги.

— Не надо, — сказал он гулким голосом. — Отпусти ее.

Я выдернул руку из его хватки.

— Вижу, ты наконец понял, какое я ничтожество, и что никогда ее не заслуживал, но сделай одолжение: отойди на чертову секунду.

У отца отвисла челюсть, а мама громко ахнула.

— Ты не ничтожество.

— Мы оба знаем, что это неправда. Но я не позволю Рэн страдать из-за этого. Итак, дай мне одну проклятую минуту, чтобы попытаться все исправить.

— Холт.

В голосе отца слышалась легкая дрожь, заставившая меня ненавидеть себя еще больше — задача, которую я счел бы невыполнимой пару секунд назад. Но я не позволил этой ненависти препятствовать мне сделать то, что я должен был сделать.

Выскочив в прихожую, я распахнул дверь, высматривая ее — женщину, которую я бы узнал где угодно.

Встретившая меня картина в клочья разорвала остатки моего сердца. Рэн сидела на асфальте возле своего грузовика, обхватив согнутые в коленях ноги, и раскачивалась взад-вперед.

Мои ноги начали двигаться до того, как мозг послал им команду, и я побежал к ней. К моему кузнечику. Женщине, которую любил всю свою жизнь.

Я упал перед ней на бетонную дорожку, положив руки ей на колени.

— Рэн

— Не надо! — Она отпрянула. — Ты сделаешь только хуже.

Мои ладони зависли в воздухе, стараясь ее не касаться.

— Что я сделаю только хуже?

— Будет намного больнее, если ты прикоснешься ко мне. — Она всхлипывала, по ее лицу текли слезы. — Я не смогу. Думала, что получится, но нет. Я не смогу видеть то, что у нас могло быть. Не смогу наблюдать, как ты вернешься сюда, влюбишься в другую женщину и отдашь ей все мои мечты. Я не смогу.

В глазах защипало, будто мне вылили на голову ведро кислоты.

— Кузнечик.

Прозвище только заставило Рэн плакать еще сильнее.

— Не надо. Я знаю, что меня тебе было недостаточно, но не смогу каждый день жить с этим напоминанием. Я не выдержу.

Я отшатнулся. Раньше я получал ранения. В меня стреляли. Один амбал из русской мафии ломал мне руку. И ничто из этого не причиняло столько боли, как ее слова.

Огонь внутри меня разгорелся до невозможности ярко. Он снова и снова напоминал мне о том, что я во всем терплю неудачу. Потому что я должен был это предвидеть.

Мою девушку всегда терзали сомнения. Она изо всех сил пыталась осознать, насколько удивительна. Что ее более чем достаточно. Что она была всем.

Вероятно, потому, что те придурки, которые называли себя ее родителями, ни разу не удосужились задержаться достаточно надолго, чтобы заставить ее считать, что она стоит их времени. Но я тоже позволил ей поверить в эту жестокую ложь.