Книга Шёпот судьбы, страница 47 – Кэтрин Коулc

Когда в поле зрения замаячила маленькая хижина, я вдохнула немного глубже. Свет огней манил. Это была моя гавань. Мое безопасное место.

Убежище, которое я создала для себя. Где я могла опустить свои защитные стены и просто жить. Где не ощущала на себе ничьих взглядов, никакого давления, вынуждая держать себя в руках, когда на самом деле разваливалась на части.

Трясущимися руками я вытащила ключи из замка зажигания. Крепко сжав их в кулаке, направилась к входной двери. Как только я приблизилась к хижине, мобильный зазвонил снова. И впервые я прокляла усилитель сигнала сотовой связи, который Крис и Джуд установили для меня. Он предназначался для безопасности, но теперь казался навязчивым, будто мне так и не удалось скрыться от чужих взглядов.

Всеми силами я пыталась вставить ключ в замок, когда за дверью радостно залаяла Тень. Наконец мне это удалось, и дверь открылась. Тень танцевала и кружила в прихожей.

Я издала смех, перешедший в рыдание, и собака тут же замерла. Толкнув дверь, я сползла на пол. Тень мгновенно двинулась ко мне, ткнувшись мне в бок. Я обвила руки вокруг нее и прижалась лицом к ее шее, выпуская слезы на свободу.

Я плакала за всю ту боль разрушенной жизни, которая могла быть так прекрасна и многообещающа. И все из-за чего? Из-за пяти минут. Из-за триста секунд. Потому что Холт взвалил на свои плечи весь мир и не смог освободиться от роли Супермена.

Пять минут стоили мне целой жизни счастья… или, может, во всем виновато упрямство Холта.

Как бы я ни злилась на Холта, мое сердце разрывалось из-за него. Тяжесть вины, которую он нес, явно давила на него. Она стоила ему дома, семьи. Меня. И ради чего? Ради роли благородного героя-мученика?

Телефон зазвонил снова. На экране высветилось фото Грэй. Когда звонок прекратился, появилось сообщение.

Грэй: Если не ответишь на следующий звонок, я приеду к тебе.

Сотовый тут же зазвонил снова, и я провела пальцем по экрану.

— Я в порядке.

— Ты всегда была ужасной лгуньей.

Я рассмеялась, но звук вышел хриплым.

— Ладно, я не в порядке, но я буду.

Она помолчала.

— Хочешь компанию? Можем посмотреть «Маленьких женщин» в восьмидесятимиллионный раз и объесться попкорном.

— Спасибо, Джи, но, думаю, я просто приму душ и лягу спать.

— Прости, что заставила тебя прийти. Это было эгоистично. Я просто думала, что, возможно, смогу снова собрать всех моих любимых людей вместе. Но я причинила тебе боль, и это делает меня навозной подругой.

— Навозной?

— Приходится выбирать ругательства, когда рядом маленькие монстры.

Я фыркнула.

— Ты не навозная подруга. И не дерьмовая. Я понимаю, ты хочешь, чтобы все стало как прежде. Но это невозможно. Скажи, что ты это понимаешь.

На другом конце линии повисло молчание. Ей нравилось, когда мы с Холтом были вместе. Она говорила, что однажды я официально стану ее сестрой. И ей было нелегко отказаться от этой мечты.

— Джи, я люблю тебя. Мы сестры по душам на всю жизнь. Но я не могу дать тебе этого. — У меня перехватило горло, и слезы наполнили глаза в миллионный раз за сегодняшний вечер. — Мне слишком больно.

— Рэн…

— Я не ненавижу его. Желаю ему только добра. Но не могу впустить его в свою жизнь так, как ты хочешь. Если он уедет навсегда, я смогу, время от времени, видеть его в городе и махать рукой. Вести вежливый, поверхностный разговор. Но не смогу смотреть, как он движется дальше. Видеть его каждый день, наблюдать, как он общается с детьми Лоусона — может, даже со своими детьми — зная, что мы слишком сломлены, чтобы когда-либо найти дорогу друг к другу.