Книга Шёпот судьбы, страница 38 – Кэтрин Коулc

Рэн выглядела так, словно я ее ударил. Через секунду маска безразличия вернулась на место.

— Дурачь кого другого, черт возьми, но не меня.

Она помчалась по улице, словно за ней по пятам гнались адские гончие.

Но выражение ее лица все еще было таким ярким в моей памяти. Клеймо предательства.

Я направился в полицейский участок. Пусть Рэн меня ненавидит, но мне все равно нужно знать, что так сильно ее напугало.

Толкнув дверь, я переступил порог под какофонию звуков. Группа офицеров была рассеяна по помещению, переговариваясь на повышенных тонах. Мой взгляд просканировал комнату в поисках знакомого лица, того, кто мог бы мне что-нибудь сказать.

— Холт.

Я повернулся на голос Нэша, не упустив из виду отсутствие беззаботного веселья на его лице.

— Разве ты не должен быть в поисково-спасательной группе?

Челюсти Нэша напряглись.

— Нам с Лоу пришлось вернуться. Получили вызов из города.

— Что за вызов? — Должно быть, для них ужасно невыносимо оставлять поиски двоих людей.

Он кивнул в сторону, и мы двинулись по коридору.

— Взлом дома Дейла Клеммонса. Их дочь-подросток была дома одна.

Все во мне замерло.

— Она в порядке?

— К счастью, да. Злоумышленник скрылся в лесу. Сейчас мы организуем поиски.

Я сглотнул подступившую к горлу желчь.

— На звонок ответила Рэн?

Глаза Нэша сверкнули.

— Ага.

Я пробормотал множество проклятий.

Нэш хлопнул меня по плечу, возвращая к себе мое внимание.

— Рэн справится. Она давно занимается этой работой. Ей не впервой принимать звонок, который вызывает у нее воспоминания. И он не будет последним. Это часть ее уникальной квалификации диспетчера. У нее есть понимание, которое есть очень не у многих.

Пламя внутри меня вспыхнуло снова, обращая все на своем пути в боль и пепел.

— У нее не должно быть такого понимания.

— Нет, не должно. Но оно есть. Такова жизнь. Хреновая и редко справедливая.

Я обернулся к выходу, глядя на двери, будто мог каким-то образом отследить, куда ушла Рэн. У меня возникло сильное желание догнать ее, попытаться забрать немного ее боли. Но это было бы последнее, чего она хотела.

— Это была не твоя вина, Холт.

Я резко повернулся к Нэшу.

— Не твоя, — настаивал он. — В том, что произошло, виноваты два больных подростка, у которых никогда не должно было быть доступа к оружию.

Мои ноздри раздувались, а дыхание стало прерывистым.

— Я. Опоздал.

— И ты опоздал из-за меня. Думаешь, я хотел, чтобы Рэн ранили? Хотел, чтобы она чуть не умерла?

Я резко покачал головой.

— Я ей обещал. Я. Если бы я был там…

— Тогда и в тебя бы выстрелили.

— Я мог бы ее защитить.

Нэш поднял брови.

— В восемнадцать лет у тебя имелось разрешение на скрытое ношение оружия, о котором я не знал?

Я захлопнул рот.

— Так я и думал. — Он покачал головой. — Ты спас ей жизнь, Холт. Заставил ее дышать. Оставался с ней до приезда медиков.

— Прекрати, — рявкнул я.

Разум атаковали образы. Ее холодная и бледная кожа. Ускользающая под моими пальцами жизнь.

Нэш уставился на меня.

— Ты должен отпустить это, или оно тебя убьет. Ты уже десять лет пытаешься убить себя. Пойми намек. Смерть тебя не хочет. Возможно, это твой шанс все исправить здесь и сейчас.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Но он понимал. Мы с Нэшем были самыми близкими по возрасту — ирландскими близнецами, как всегда говорила моя мама (прим.: ирландские близнецы — разговорное выражение, означающее детей от одной мамы, родившихся с интервалом в 9-12 месяцев один после другого). Мы были неразлучны с момента его рождения. Он слишком хорошо меня знал.