Книга Шёпот судьбы, страница 37 – Кэтрин Коулc

Из трубки послышался всхлип.

— С-смогу.

На лини раздались звуки возни, а затем плача и «уфф» Эмбер.

— Все в порядке, Джейн. Я с тобой.

Девушка заплакала лишь сильнее.

Абель поманил меня пальцем.

— Скажи Джейн, что ее отец едет домой.

— Ты слышала? Твой папа уже в пути.

Среди рыданий я едва могла разобрать «спасибо».

— Теперь она со мной, Рэн. Можешь отключаться.

Мой палец завис над кнопкой завершения вызова, будто я не была уверена, что с Джейн действительно все будет в порядке.

Абель наклонился и сам нажал кнопку, выводя меня из ступора. Его глаза наполнились беспокойством.

— Ты в порядке?

Я кивнула, вскакивая с кресла и срывая наушники.

— Возьму десять минут перерыва.

— Рэн…

Но я уже шла к выходу. Кругом все расплывалось, пока я пробиралась между столами, отчаянно нуждаясь в глотке горного воздуха и в том, чтобы не чувствовать, будто стены вокруг меня смыкаются.

Легкие горели от видения искаженных ненавистью лиц, круживших в моем сознании. В ушах зазвучали издевки и звуки погрома, а затем… ощущение раскаленной добела боли в груди.

Я вырвалась через парадные двери на улицу и столкнулась с высокой, широкоплечей фигурой. Вокруг меня сомкнулись руки, чтобы поддержать. Это тело и руки были мне незнакомы. Они очень отличались от тех, что я знала много лет назад.

В ноздри мне ударил тот самый хвойный аромат с оттенком специй и чего-то еще, что я никогда не могла определить, но оно всегда ассоциировалось у меня с Холтом. Всегда заставляло чувствовать себя как дома.

ХОЛТ

Мне не должно быть так приятно держать Рэн в объятиях — не тогда, когда от нее волнами исходит паника.

В тот момент, когда она осознала, в чьих руках оказалась, она вырвалась из моей хватки. Это ранит. Я заслужил это, но все равно почувствовал боль.

Однако боль быстро заменило беспокойство. Все десять лет я тренировался, чтобы гарантировать себе способность понимать ситуацию и делать вывод за долю секунды. Лицо Рэн было настолько бледным, что казалось почти прозрачным, ее руки дрожали, когда она обхватила ими себя, дыхание было слишком учащенным.

— Кузнечик, что случилось?

— Не называй меня так, — огрызнулась она.

Пусть она злилась, но это хоть что-то. Не холодное равнодушие прошлого вечера или тревожная паника всего несколько секунд назад. Я бы лучше принял злость, чем две другие эмоции.

Я уставился на лицо, которое все еще помнил в деталях. Я бы узнал Рэн где угодно — даже с округлившимися щечками и более светлыми волосами. Она могла бы выглядеть совсем по-другому, но моя душа каким-то образом сумела бы выделить ее из толпы.

— Скажи мне, что произошло. — Это не был вопрос, но я все же произнес слова максимально мягко, чтобы справиться с потребностью знать, что вызвало у нее этот страх, пульсирующий теперь во мне.

— Не важно.

Рэн повернулась, чтобы уйти, но я удержал ее за запястье. Прикосновение было легким, но это не имело значения, ощущение ее кожи прожигало меня насквозь — полыхающий огонь нужды и горя, образующий смертельную смесь.

Она вырвала руку из моей хватки.

— Можешь перестать вести себя как хороший парень. Это всего лишь я. Не нужно притворяться, что тебе не все равно.

Я стиснул челюсти до хруста.

— Я не притворяюсь. — Образ хорошего парня давно канул в Лету. На моих руках было слишком много крови. — Мой отъезд не означает, что мне стало все равно.