Книга В плену у судьбы, страница 4 – Кристина Лин

Но я продолжаю свой путь…

Впереди виднеется свет. И я помню, откуда он. Это из огромного окна, вернее, балконных дверей. В просторной гостиной, где есть выход на улицу. Высокие деревянные двери с искусной резьбой. Они ведут на террасу. Днем она всегда ярко освещена солнцем. Поэтому, даже зимой, в этой части коридора создается ощущение, словно, идешь к свету в конце тоннеля.

Мне это снилось много раз, и всегда я вязла по пути, не в силах добраться до цели. Во сне я шла и точно знала, что мне туда нужно, что там обязательно ждет счастье. Там я знала, что за этой дверью. И про камин, обитый мрамором, и про высокие раздвижные двери, которые ведут на террасу. Но ни разу в моих снах мне не удалось пройти этот путь до конца. Может, пришло время наконец увидеть, что в конце этого необычного тоннеля?

Ускоряю шаг, сердце стучит все быстрее. Дыхание сбилось, я почти бегу. Снова, как в моем сне. Будто, от того, успею я туда добраться или нет, что-то зависит?

Вот еще, совсем чуть-чуть…

— Виктория! – резкий звук голоса Клавдии Никифоровны застает врасплох. – Вот вы где? А я вас обыскалась!

Замираю на месте, медленно поворачиваюсь.

— Вот как? – улыбаюсь иронично. Да что такого за той чертовой дверью?! – Что-то случилось?

— Я решила проводить вас на обед, - говорит женщина, - вдруг, заблудитесь? На всякий случай.

Бросаю тоскливый взгляд в сторону гостиной. Эх, не судьба…

— Идемте, Виктория, все уже готово, - настаивает Клавдия Никифоровна.

Киваю. А что еще остается? Я в чужом доме, в качестве прислуги. Логично же повиноваться? Мне не хочется испортить отношения в первый же день. Притворюсь послушной, и вернусь сюда, когда бдительность экономки спадет.

— Не огорчайтесь, Виктория, - говорит Клавдия Никифоровна, - у вас еще будет время осмотреть дом.

Передергиваю плечами. Хочется-то побыстрей!

Вдруг в кармане ожил мобильный, ритмичная мелодия эхом отдалась в длинном коридоре. Из-за акустики, она звучит слишком громко, ударяя по барабанным перепонкам, заставляя вздрогнуть. Быстро достаю телефон. Светка! Я же совсем забыла о ней. А еще подругой себя называю?! Быстро жму на кнопку вызова.

— И да, Виктория, - говорит Клавдия Никифоровна, - я забыла предупредить, но телефон вы держите на беззвучном режиме и говорите только в своей комнате!

Сжимаю челюсти от досады.

— Свет, я тебе потом перезвоню, - шепчу в динамик и отключаю гаджет. Прячу его обратно в карман.

— Таковы правила, милочка, - наставляет меня женщина.

Честное слово, этот человек начинает немного раздражать! А что в этом доме можно-то?

— Это моя подруга, она сейчас в больнице, - пытаюсь оправдаться.

— Никаких звонков! – повышает голос, подняв указательный палец вверх. – Этот дом, как и его хозяин, любит тишину.

Очень хочется поспорить, найти аргументы, объяснить. Но на кону возможность узнать правду о моих снах. Нет, нельзя сейчас с ней ссориться… Вот потом, когда буду уходить отсюда, все ей тогда скажу! Сейчас же молча иду вслед за экономкой.

Мы идем на кухню для прислуги. Большое помещение, предназначенное только для черни. Это ощущаешь кожей, едва переступаешь порог. На стенах нет никаких картин, шелковой обивки и прочего излишества. И, уж если быть честной, эта большая гостиная весьма резко контрастирует с той роскошью, которую я увидела в основной части дома. Места, вроде бы, много. Но все выглядит топорно, серо и дешево. Наверное, это для того, чтобы подчеркнуть разницу в положении между владельцем дома и всеми остальными. Кастовое общество во всей красе.