Книга В плену у судьбы, страница 10 – Кристина Лин

Не верю, что такое собрание возможно в частном доме!

Я ни у кого раньше не встречала подобного! Сколь богаты не были мои заказчики, но книги они никогда не коллекционировали. Может, и бывали в их домах томики в красивых обложках. Но чтобы так? Этот масштаб они бы не смогли повторить, даже при большом желании!

Почему я так решила? Да тут же большинство изданий явно раритетное! Все сплошь на старославянском, французском, есть немецкий и латынь. Да мне жизни не хватить перечитать хотя бы треть!

Подсвечиваю себе мобильником, чтобы прочитать надписи на корешках. Многотомные энциклопедии. По садоводству, религии, материаловедение, даже кристалловедение есть.

Десятки книг по истории на разных языках, написанные в разное время истории. Несколько энциклопедий советского времени. И это только то, что я смогла рассмотреть внизу этих стеллажей!

Медицина и астрономия! Старинные мемуары, описывающие путешествия и разные города. А вот здесь на французском, целый стеллаж! Кто способен прочесть все это?!

— Это невероятно! – бормочу себе под нос.

От волнения у меня дрожат руки. Кажется, я, даже, дышать стала через раз. Прохожусь вдоль шкафов, углубляясь все дальше и подсвечивая себе телефоном.

— Да тут целой жизни не хватит, чтобы прочесть и половину!

Интересно, сколько поколений нужно, чтобы собрать такую коллекцию? Одни энциклопедии чего стоят! И еще есть полки над большим мраморным камином. Они, как будто, нависают над серой скульптурной композицией с ангелами, которые поддерживают самый низ конструкции.

Фонарик на телефоне погас. Пытаюсь включить его заново. Но мобильник моргнул, противно пискнув, и погас.

— Вот черт! Забыла зарядить!

В полумраке тут толком ничего не рассмотреть. Ладно, вернусь в свою комнату, и поставлю гаджет на зарядку. А потом попробую снова прийти сюда. Вдруг, повезет, и комната еще не будет заперта?

Иду к двери. Но внезапный звук заставляет замереть на месте и вжаться в стену. Кто-то вошел в комнату, я ясно слышала, как скрипнула дверь.

Стараясь не дышать, я медленно протиснулась за выступ камина. Отсюда мне видно двери и мужчину, который вошел в комнату. Его лица не разглядеть. Но широкий разворот плеч и белую рубашку отчетливо видно в лунном свете.

От напряжения каждый слух и обоняние обострились. Сердце исполошно забилось, как у загнанного зайца. Я, даже, дышать боюсь, не то, чтобы пошевелиться. Напряженно всматриваюсь в незваного гостя, пытаясь понять его намерения. Что он тут делает ночью? Вряд ли то же, что и я.

Мужчина замер на пороге. Будто, принюхиваясь, он сделал несколько глубоких вдохов.

Между лопаток сильно кольнуло. Почти больно, я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Нельзя выдавать себя. Нужно дождаться, пока этот человек уйдет. Он не должен видеть меня здесь. Потому, что меня тут не должно быть. Когда меня принимали на работу, Клавдия Никифоровна ясно дала понять, что самодеятельность среди прислуги не приветствуется. Тем более, вряд ли она обрадуется, узнав, что я хожу по ночам, где хочу.

Мужчина шагнул вперед, потом прошел вдоль стеллажей с книгами. Он повернул вправо. Я тихонько выдохнула. Вдруг замер и резко развернулся. На миг мне показалось, что он знает, где я. Поэтому инстинктивно вжалась в мрамор каминных скульптур. Между лопаток запекло, будто, кто-то поднес к спине раскаленное железо.