Книга Одно Рождество в Париже, страница 9 – Менди Беггот

Жюльен потряс головой.

— Не сегодня, я устал.

Дидье кинул на него полный недоверия взгляд.

— Устал? Устал от того, что спал весь день?

— Что? — это была неправда. Он посмотрел пару эпизодов Sous Le Soleil и понаблюдал через окно, как жандармы уводили поющего мужчину, одетого как Papa Noёl.

— Никого ты не обманешь, Жюльен, — сказал Дидье, нахмурив брови. — Когда ты в последний раз брал в руки камеру?

Да что было такое со всеми? Он провел годы с камерой, висящей на шее, живя и дыша искусством, и никто ни разу не спросил его: «Жюльен, когда ты в последний раз убирал свою камеру?»

— Есть ли смысл в этом, Дидье? — ответил он. — Если я отвечу, ты перестанешь звать меня танцевать?

— Лорен бы этого не хотела.

Воздух покинул его легкие и растворился, смешиваясь с дымом и запахом крем-брюле.

— Ну, ты хотя бы не боишься произнести ее имя.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дидье, положив сигарету на пепельницу.

Жюльен потряс головой.

— Мой отец… любит притворяться, что ее не существовало.

— Уверен, что это не так. Я его видел… на похоронах… он еле стоял, — Дидье стряхнул пепел с кончика сигареты и затянулся. — Те, кому все равно, так себя не ведут.

Это было правда. Его отец еле перенес службу по Лорен. Жерар должен был произнести речь, рассказать прихожанам о ее насыщенной жизни, которую она вела в свои двадцать пять. Вместо этого он цеплялся за Вивьен, зарыв голову в ее плечи, лицо его было искажено горем, а слова пришлось прочитать священнику.

— Он двигается дальше, — рассеянно ответил Жюльен.

Дидье улыбнулся, выпуская дым пухлыми губами.

— Так устроен мир, Жюльен. Мы все должны двигаться дальше, — он потушил сигарету. — Я знаю, что Лорен бы не хотела тебя таким видеть. Остановившимся. Не делающим фотографии, — он ткнул Жюльена рукой. — Она любила твои фотографии. И понимала их гораздо больше, чем я.

Жюльен улыбнулся. Дидье любил простые вещи — Эйфелеву Башню ночью, Площадь Согласия, лодочки на Сене. Его другу было тяжелее принять более художественные снимки, которые делал Жюльен — цветы в руках маленькой девочки, смотрящей снизу вверх на своего дедушку, два велосипеда, опертых друг на друга за стенами Лувра. Эти фотографии были в центре его последней выставки. Он получил одобрение как критиков, так и прессы, продал больше копий, чем когда-либо и получил ряд заказов. Теперь казалось, что это было в прошлой жизни.

Жюльен оглянулся вокруг. Улыбающиеся лица, оживленная болтовня, звук аккордеона, доносящийся снаружи. Его живот заурчал, когда официантка принесла две тарелки croque monsieur. Он почти захотел этот мягкий, тающий сыр и копченую ветчину. Когда он в последний раз чувствовал голод?

— Ты должен больше фотографировать, — заявил Дидье, потягивая свой напиток. — Организовать еще одну выставку, как раньше.

Жюльен выдохнул.

— Это не так-то просто. Я не могу просто выйти на улицу, сделать пару кадров и забронировать галерею, надеясь, что хоть кто-то придет, — он вздохнул. — Нужно все распланировать… и найти вдохновение.

И вот чего ему не хватало больше всего. Вдохновения. Стимула работать и в целом жить эту жизнь.

— Можешь меня поснимать, — сказал Дидье, округляя глаза и позируя словно модель.

— Хочешь быть моей новой музой?

— Почему бы и нет? — Дидье упер руки в бока, надув губы. — Моя мать говорит, я похож на Себастьяна Фукана, а он был в фильме про Джеймса Бонда.