Книга Одно Рождество в Париже, страница 131 – Менди Беггот

— Не слышу щелчков камеры, месье Фитусси, — отозвалась она. — Это вам не Мулен Руж, знаете ли.

Он улыбнулся и сделал еще один кадр. Она затем изменила позу, переведя взгляд с вида за окном на него. Он щелкнул еще раз.

— Ты сама придумала дизайн татуировки?

— Это так очевидно?

— Мне она нравится.

— Это не просто рисунок. Каждая вершина что-то значит, — заговорила Ава. — Мужество, сила, судьба…

— Красота? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Хотя я никогда в нее не верила. Такая поза подходит?

Он едва мог дышать. Профессионализм еще никогда не давался ему с таким трудом.

— Пока да, — ответил он. — Ава…

— Да?

— Я хочу, чтобы ты представила, будто на тебе самый дорогой парфюм, о котором ты можешь подумать.

Она вздохнула.

— Моя мама тратит почти все деньги на духи… и драгоценности… и подтяжку груди.

— Нет, — отозвался он. — Это… нечто другое. Не дорогой… скорее, редкий. Парфюм, который до тебя никто не носил, он деликатный… только твой… индивидуальный аромат для тебя одной.

Он наблюдал за ней, точно зная, как отреагирует ее тело. Ранее он уже использовал эту технику, когда его модель была слишком зажата. В тот раз он предложил представить на себе платье, сделанное из тончайшего шелка.

Напряжение покинуло тело Авы, и теперь каждая часть ее тела была настороже, полностью в моменте. Она думала, что рекламирует духи, словно могла их показать всему миру, хотя на самом деле обнажала свою внутреннюю красоту перед камерой.

— Вот так хорошо, — сказал он, зная, что его голос выдавал то, насколько это все на него влияло.

— Может быть, — начала говорить Ава, чуть переместившись. — Может, получится еще лучше, если ты подойдешь ближе.

Он смотрел на нее через видоискатель, и на этих словах закрыл глаза. Что ему делать? Его тело горело от возбуждения, а сердце уже давно было потеряно. Но приблизиться к ней так, как она хотела, означало впустить ее по-настоящему. В буквальном смысле обнажить себя. И в последний раз, когда он так сделал, все разрушилось.

Ава начала дрожать. Не от холода, так как в комнате было тепло, но от волны этих приятных чувств, одолевавших ее. Она еще никогда не чувствовала себя настолько живой и комфортной, будучи самой собой, как сейчас. Но то, что она сняла с себя всю одежду, было не просто разрешением для Жюльена фотографировать ее — она хотела, чтобы он знал, что она к нему чувствовала. Было безумием, как быстро все произошло, но правда была в том, что это произошло. Немыслимо, она же поклялась избежать этого в Париже — мужчина в ее жизни.

— Жюльен, — позвала его она. Он прятался за камерой, так что она не видела его глаз.

— Жюльен, посмотри на меня, — взмолилась она. Он поднял голову, встретившись с ней взглядом, и она вздрогнула.

— Ава, — заговорил он. — Ты должна кое-что знать.

Она покачала головой.

— Нет, не должна.

— Ава…

— Я знаю, Жюльен, — ответила она. — Я знаю, чего ты боишься, но не стоит.

— Ты не понимаешь, — настоял он.

— Понимаю, — сказала она, свесив ноги на пол и вставая. — Вивьен рассказала мне вечером. Когда мы разговаривали.

Она сделала пару шагов ему навстречу. Он опустил голову.

— Что она сказала тебе? — прошептал он.

Ава потянулась к нему, взяв его лицо в ладони, заставляя встретиться с ней взглядом.

— Она сказала мне, что ты был ранен в ту ночь, когда погибла Лорен. Сказала, что думает, ты не дал себе времени это пережить, потому что был сосредоточен на трауре по сестре.