Книга Одно Рождество в Париже, страница 127 – Менди Беггот

— Я очень волнуюсь за всю семью, Ава. Жерар… он всегда был главой семьи. Лидер… краеугольный камень… он терпеть это не может, чувствовать то, что чувствует. Он верит, что горе — это слабость, а слабость не в его природе, — она всхлипнула, сжимая салфетку в руках. — Он винил себя в смерти Лорен. В том, что был слишком занят работой. Что та съехала в отдельную квартиру. Хотя это безумие, она была взрослой женщиной, она бы и так жила самостоятельно, отдельно от нас… и это был несчастный случай… это могло случиться в любое время, где угодно.

— Жюльен очень по ней скучает, — мягко сказала Ава.

— И я тоже переживаю за него. Что он закрылся, и не признает, что эта трагедия случилась и с ним тоже. Он все еще живет с памятью о травме и его ранении.

Ава сглотнула.

— Ранении?

Вивьен наполнила сначала бокал Авы, потом свой.

— Он не рассказал тебе, — она покачала головой. — Это правда не мое дело…

— Пожалуйста, — сказала Ава. — Пожалуйста, Вивьен, это лучший мужчина, которого я когда — либо встречала. Я хочу ему помочь.

Когда Жюльен зашел на кухню, Жерар стоял, опершись руками о раковину и наклонив голову. Он включил свет, и отец зашевелился, тут же сделав вид, что моет тарелки.

— Пап, передо мной не нужно притворяться, — мягко сказал Жюльен. — Ты никогда не мыл посуду.

Жерар с грохотом поставил тарелку на сушилку.

— Что происходит, Жюльен? — спросил тот. — Кто она такая?

— Ава? — переспросил он. — Я сказал Вивьен, когда мы говорили по телефону. Она…

— Я знаю, что она не Моник, — отрезал Жерар.

Слова отца обожгли, и Жюльену пришлось приложить все остатки самоконтроля, чтобы не отреагировать.

— Нет, — выдохнул он. — Она не Моник. И если хочешь, мы можем поговорить о том, что Ава не Моник. А затем, когда ты закончишь говорить мне все то, о чем, по твоему мнению, мне нужно услышать, может, мы сможем обсудить причины, по которым я пришел сегодня на ужин. Чтобы помочь тебе. В надежде, что ты поможешь мне.

Его желудок крутился от напряжения, но все это нужно было сказать сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Я хочу, чтобы вы с Вивьен были частью этой выставки. Я не хочу, чтобы она состояла только из лучших фотографий достопримечательностей Парижа. Я хочу, чтобы она была о настоящих людях, настоящей Франции, о ее лучших сторонах и темных моментах, но с нескончаемой нитью надежды и красоты, пролегающей прямо посередине, — он сделал вдох, продолжая смотреть отцу в глаза. — Я хочу, чтобы все те, кто потерял близких в том пожаре, привнесли что-то свое. Памятные фотографии, о потере, восстановлении, красоте жизни и о том, что она продолжается. Я хочу, чтобы эта выставка что-то значила. Чего-то достигла. Я не хочу, чтобы это было только обо мне и моих фотографиях. Я хочу, чтобы она была о Лорен, о тебе и Вивьен, о стойкости.

Его сердце колотилось в груди, но ему нужно было донести эту мысль.

— Мне нужна твоя помощь, папа. Не помощь твоего бизнеса или твоих связей, хотя это тоже бы пригодилось. Мне нужен ты. Мне нужно, чтобы ты помог мне ради Лорен, чтобы ты вспоминал ее не с болью, а с радостью в сердце, — он снова выдохнул, наблюдая за отцовским выражением лица. — Тебе не нужно собирать все кусочки пазла в одиночестве, пап. Мы справимся с этим вместе.

Жерар покачал головой.