Книга Одно Рождество в Париже, страница 107 – Менди Беггот

Он облизал губы, слегка наклонив голову, убеждаясь, что она внимательно его слушает.

— Ты вылетела из своего отеля, громко разговаривая по телефону, такая живая, полная резких слов и злости, а потом… Ты помнишь? Ты посмотрела на небо и приняла ночь словно лучшую подругу.

Она сглотнула, ее глаза увлажнились, когда она снова посмотрела на него.

— Я сфотографировал тебя тогда, несколько раз… поймал очень хорошие кадры… но ты заметила меня и заставила пообещать больше этого не делать.

— И ты пообещал, — напомнила Ава. — Ты знал, как я к этому отношусь.

Он кивнул.

— Да… но потом мы оказались у Пантеона, и ты вцепилась в каменные колонны так, словно боролась с миром. Первые лучи рассвета только пробивались, и было то радостно, то грустно, и мне необходимо было это запечатлеть.

Ава отпустила камеру и вновь взялась за ограждение, обратившись лицом к воде.

— Я сделал еще больше кадров у Лувра, — продолжил он. — И у Сакре-Кер, и я не могу представить свою выставку без тебя в ее центре. Я не хочу даже представлять выставку без тебя.

Она потрясла головой.

— Нет, — сказала она. — Ты думаешь, что я целуюсь с кем попало.

— Неправда.

— Ты так думаешь! — воскликнула она. — Пока я не сказала, что сумасшедшей девушке, которая это написала, было восемнадцать лет, и она отчаянно хотела сбежать от своей жизни. От воюющих родителей и матери, которая сыпала бы ей слабительное в завтрак, если могла. «Ты сделала татуировку, Ава?! Твоя жизнь кончена!»

— Извини, — сказал Жюльен, касаясь ее руки. — Я повел себя глупо. Я должен был знать. Я знал, — он похлопал себя по груди. — Я знал. Здесь, внутри.

— Осторожнее, месье Фитусси, не поцарапайте гранит.

— Взгляни на меня, Ава, — приказал он. Она покачала головой.

— Нет.

— Посмотри на меня, — повторил он.

— Я не хочу.

— Пожалуйста, — мягко сказал он.

Она слегка повернула голову, отказываясь поднять взгляд.

— Сначала я тебя фотографировал, потому что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, — прошептал он. — Затем, когда мы начали проводить больше времени вместе, я осознал, что ты еще красивее внутри.

— Не надо, — прохрипела Ава. — Я не красивая. Я обычная. Не идеальная. Всегда недостаточно хороша.

— Нет, — настойчиво продолжал Жюльен. — Это неправда. Ничего из этого.

Он схватил ее за руку, заставив ее повернуться и посмотреть на него.

— Ава, я совершил глупую ошибку на вершине Эйфелевой башни, — сказал он, мягко убирая пальцами светлые пряди с ее лица. — Но это не наш поцелуй.

Он задержал дыхание, вглядываясь в нежные черты ее лица.

— Ошибкой было притворяться, что это ничего не значит, и позволить тебе уйти.

Аву затрясло, и вовсе не из-за снега, падающего на палубу вокруг них, пока их катер приближался к Институту Франции. Она отвернулась от Жюльена, пытаясь собраться, сосредоточившись на здании, залитым золотым светом. Его серо-голубой купол возвышался над мостом, под которым они проплывали. В голове у нее все смешалось.

— Ава, — прошептал он, его губы были совсем рядом.

— Я не могу… я не… это слишком, — выдохнула она. — Мы не можем, Жюльен.

Ее тело говорило ей обратное. Каждое из чувств говорило ей о том, что то, чего она желала, находилось буквально в паре сантиметров от нее.

— Ава, последние месяцы вся моя жизнь была поставлена на паузу, — сказал Жюльен. — Все это оказалось ужасной тратой времени, и… я не хочу, чтобы та ночь, в которой мы потеряли Лорен, определяла мое будущее.