Книга Искры надежды, страница 46 – Оливер Стормс

И тогда увидела его.

Дуб.

Могучий великан возвышался над холмом и лесом. Его темный ствол был настолько широк, что Эмили и Кайл, даже взявшись за руки, не смогли бы обхватить его. Узловатые ветви раскинулись в стороны, темно-зеленый купол листвы отбрасывал на траву кружевную тень. Она не знала, как определить возраст дерева, но была уверена, что этому дубу не одна сотня лет. Может быть, он уже был здесь, когда Америка приняла первую Конституцию^[4]. А может, застал даже первых французов-переселенцев, отвоевавших эту землю у местных племен^[5].

Ничего более величественного и внушительного Эмили в своей жизни не видела. Статуя Свободы, мост «Золотые Ворота» и Монумент Вашингтону у Капитолия, который впечатлил ее во время поездки с родителями на рождественские праздники, меркли перед этим невероятным гигантом, чьи корни, верно, уходили к самому центру Земли. Казалось, будто он удерживал весь мир, словно Иггдрасиль из скандинавских легенд. Викинги, конечно, поклонялись ясеню, но кто знает, может, они просто не встречали таких вот дубов?

Она не смогла удержаться. Спрыгнула с коня и бросилась к дубу, на ходу выдергивая из сумки блокнот. Ей бы хотелось, чтобы у нее с собой были краски или, на худой конец, коробка пастели, чтобы запечатлеть красоту во всех ее невероятных оттенках. Но для первого раза годилось и так.

Эмили рисовала и рисовала, выхватывая взглядом то общий план, то мелкие детали – дупло, похожее на человеческое лицо, изогнутую ветку, птичье гнездо, проглядывавшее из кружева листьев, – пока в блокноте не кончились листы. Кайл терпеливо дожидался ее, время от времени подкармливая земляникой. А вечером оба получили нагоняй от мистера Моррисона за долгое отсутствие. Еще и Лиз устроила скандал.

— Ты в своем уме, Шкипер? Пропала так надолго! Я думала, вас медведи сожрали!

— В окрестностях Гленвуда нет медведей, Уэйд, – педантично возразил Кайл. – Только горные львы.

— И чем это лучше, Моррисон? Зато скалы… Вот скалы точно есть! Вы могли сорваться и лежать сейчас вместе с лошадьми в каком-нибудь ущелье. Или утонуть в Болоте Печали^[6]. Читала я о таком…

Кайл фыркнул, всем своим видом выражая мнение о вкусах Лиз в художественной литературе. Так что Эмили, чтобы не раздувать скандал, пришлось успокоить подругу – ущелий с этой стороны озера Минневаска нет, болота они объехали, горных львов не встречали.

Капитан притихла. А когда увидела наброски, простила Эмили – но не Кайла – за молчание и долгое отсутствие.

— Это же гениально, Шкипер! Гениально! У меня даже от одной картинки дух захватывает!

Кайл никак не прокомментировал ее работы. Но уловил нечто большее, и когда они на секунду остались одни, предложил, спокойно и просто.

— Хочешь, я отвезу тебя туда завтра?

Конечно же, Эмили хотела.

Они провели у дуба три недели – самые яркие за то длинное лето. Эмили рисовала. Кайл смотрел.

Из этюдов, которые она сделала тогда, состояла ее заявка в Чикагский университет искусств, обеспечившая ей грант и место в продвинутой группе. А еще именно тогда родилась ее самая известная картина.

«Сотворение».

* * *

Эмили задержала дыхание, предвкушая встречу со старым другом.

— Помнишь… – повернувшись к Кайлу, начала было она.

И не смогла продолжить.

Перед ней был дуб.

Ее дуб.