Книга Переводчица для Босса, страница 68 – Никки Зима

— Я понимаю, что ваше время бесценно, — продолжает он, обращаясь к корейцам, но его осанка, его сжатые челюсти кричат о ярости, которую он с трудом сдерживает, — и чтобы компенсировать эту задержку и показать, насколько важен для нас этот контракт, я хотел бы пригласить всех вас на бизнес-ланч в ресторан «Империал».

Кирилл тут же оживляется.

— Прекрасная идея, Мирон Максимович! Как раз можно обсудить те самые... — он ловит взгляд Сухорукова и резко обрывается, будто наступил на грабли.

Тишина после предложения Мирона становится оглушительной. Она висит в воздухе, густая и липкая, как патока.

Все взгляды прикованы к корейской делегации. Господин Ким медленно откашливается, его пальцы сцеплены на столе в тугой замок.

Он смотрит куда-то в пространство над нашими головами, избегая встречаться глазами с Мироном.

Его вице-президент, тот самый, что так резко поднял голову при словах Регины, почти незаметно пожимает плечами — едва уловимое движение, которое я ловлю краем глаза.

Молодой переводчик, всё ещё бледный, наклоняется к ним и начинает что-то быстро и тихо бубнить, почти закрыв рот ладонью.

Его взгляд мечется между своими боссами и непроницаемым лицом Мирона.

Я вижу, как в глазах корейцев мелькает не просто осторожность — там поселилось настоящее недоумение и неприязнь к ситуации.

Они не просто чувствуют подвох. Они видят бурю, бушующую в сердце Мирона.

Они смотрят на Кирилла с его натянутой улыбкой, на Регину, которая снова делает вид, что проверяет документы.

Потом на меня — виноватую и растерянную, и они видят не команду, а поле боя. При этом они чётко понимают, что тут воюют друг с другом представители принимающей стороны.

Если можно расстроить сделку и посеять недоверие в душах корейцев, то это лучший способ. Браво!

Всё тонко рассчитано.

Кто виноват? Это и ежу понятно.

Конечно, переводчик с российской стороны, завопившая об ошибках в документах.

Господин Ким делает глубокий вдох, как человек, собирающийся прыгнуть в ледяную воду.

— Мы бесконечно благодарны за столь щедрое приглашение, — начинает он, и переводчик тут же переводит, голос его дрожит, — и мы высоко ценим ваше стремление к… точности в документах.

Он делает паузу, выбирая слова. Воздух сгущается ещё больше.

— Однако, — он почти апатично разводит руками, — к огромному сожалению, у нас есть другое, ранее запланированное мероприятие. У нас запланирована встреча с государственными чиновниками из комитета по строительству.

Тяжёлая атмосфера висит в воздухе. Кирилл даже фыркает. Регина замирает, перестав даже делать вид, что изучает маникюр.

— В свете сегодняшних… обстоятельств, — продолжает господин Ким, и его взгляд на секунду задерживается на мне, — нам необходимо всё тщательнейшим образом осмыслить ситуацию.

Мирон не двигается. Он превратился в статую. Только маленькая пульсирующая жилка на его виске выдаёт, что он ещё жив.

— Поэтому, — кореец выдерживает очередную паузу, добивая нас, — мы вынуждены перенести продолжение наших переговоров. Нам потребуется… неделя. Для внутренних консультаций.

Семь дней. Приговор. Ким улетает через пару дней. Это отказ. Катастрофа.

Это значит — они уже звонят нашим конкурентам.

Это значит — доверие не просто подорвано, оно потеряно.

Разорвано в клочья, и сейчас по офису разносятся его обугленные остатки.