Книга Переводчица для Босса, страница 21 – Никки Зима

Он везде: на стенах, на полу, даже у лифтовых шахт. Я иду по нему, и мои каблуки отстукивают чёткий, деловой ритм, который эхом разносится под сводами.

Вокруг — настоящий муравейник, но какой красивый! Молодые, подтянутые мужчины и женщины в безупречных костюмах несутся по своим делам с целеустремлённым видом.

От них веет такой энергией и уверенностью, что я невольно выпрямляю спину.

Воздух гудит от низкого гулка голосов, звонков телефонов и шуршания важных бумаг.

И он пахнет… пахнет дорогим кофе, свежими журналами и хорошим парфюмом.

Прямо здесь, на первом уровне, жизнь кипит и после рабочих часов.

Я вижу отделения банков, стильные кофейни, где за столиками обсуждают сделки, миниатюрные бутики с роскошными сумками в витринах.

Аптеку, больше похожую на салон красоты. Это не просто офисное здание. Это целый город в городе, где всё красиво и работает как часы.

Мне здесь нравится. Очень. В моей вчера затопленной хрущёвке с вздувшимся полом и подумать не могла, что всего в часе ходьбы существует такая параллельная реальность.

И у меня есть шанс стать её частью. Хотя бы на время собеседования.

Я подхожу к стойке ресепшен, и моё отражение в глянцевой поверхности кажется мне вполне подходящим для этого места.

К Светлане Валерьевне на собеседование я попадаю без четверти два.

Нормы вежливости и приличия соблюдены. Я показываю, что умею быть пунктуальной.

Само собеседование длится минут сорок. Оно состоит из беседы и тестов, которые я прохожу с изящной лёгкостью.

Видно, что руководитель кадров очень доволен. Она обещает сообщить о результатах позже.

Меня это немного расстраивает, но я стараюсь держать лицо.

Возвращаюсь домой так же пешком, настроение у меня хорошее до тех пор, пока я не встречаю соседа, виновника половины моих бед.

По всей видимости, он никого, кроме себя и своего пса, не замечает.

Пытаюсь вежливо завязать диалог, но ничего не получается. Он называет меня психованной, а его — сволочью!

Рассказываю маме. Зря. Она возмущена. Это она ещё не знает, что проблемы с машиной тоже его рук дело.

— Ну, это просто какая-то наглость! Феерическая наглость так себя вести. Вообще хоть какое-то человеческое сострадание должно быть в этом человеке?

— Нет, мам. Капитал заменяет им сердце.

— Он же знает, что должен тебе компенсировать стоимость ущерба!

— Попробуем полюбовно договориться. Если нет — то получим через суд!

Я вздыхаю, мама хватается за сердце.

— Через суд? Срам-то какой! — она выпучивает глаза. Для её поколения суд — это что-то типа загробного ада со сковородками и чертями.

— Ну-ка, где он живёт? Я сейчас с этим Посейдоном хреновым поговорю!

Так, пожалуй, стоит прятать сковородки.

Мама сейчас напоминает танк Т-34!

Мирон

Спустя три дня.

Я сижу в офисе в большой переговорной, постукиваю пальцами по столу. Скоро встреча.

Передо мной — целый строй флажков на изящных подставках: Россия и Южная Корея.

Скрупулёзно осматриваю, чтобы все стояли идеально ровно. Сегодня должно быть всё безупречно.

Взгляд скользит по пустым хрустальным вазам, которые должны были украшать стол. Где же лотосы?

Я специально поручил Алине найти именно их — эти священные для восточной культуры цветы.

Вспоминаю, как впервые увидел их в Сеуле: нежные лепестки, парящие над водой, символ чистоты и духовного роста.