Книга Землянки для вымирающей расы, страница 42 – Катарина Гросс

Вторая встреча с красавицей прошла потрясающе: я впервые реально поцеловался. И этот поцелуй был головокружительным, я и представить не мог, что такие действия губами могут так воспламенить плоть и разжечь желание. Ее пухлые губы, горячие руки, откровенные, жадные объятия лишили меня воли, поэтому я никак не мог от нее оторваться. Чувствовал на себе ее ладони, которые то нежно гладили, то требовательно и страстно сжимали и не мог насладиться этим. Я видел как ей самой это нравится, как она тянулась ко мне всем телом, с азартом зарывалась пальчиками в мои волосы, словно не хотела отпускать ни на мгновение, ей даже понравился мой неугомонный хвост. Осознание того, что я желанен именно для нее, вызывало почти одурманивающий восторг.

Несколько ночей после этого я не мог уснуть, мое тело желало эту самку целиком без остатка и ни холодный душ, ни привычные средства разрядки не могли усмирить дикое влечение.

Потом док посоветовал подарить ей трансформер. Уверил, что такое странное подношение точно понравится Аделине. Вновь я усомнился в выборе подношения «Ну зачем ей какая-то мебель?» — думал я тогда. Спорить не стал и не прогадал, потому что то, что мы вытворяли на нем было далеко за рамками моей фантазии. Эта девушка меня покорила своим темпераментом и неуемной энергией. Я и не представлял, что за дешевый трансформер и гало-окно, женщина будет настолько благодарна, что подарит мне столько наслаждения.

После первого совокупления с ней я ощутил себя самым счастливым альдарцем во всей Галактике. Только теперь я понял, что ни один робот, не способен заменить тепло живой женщины, ее дыхание, стон, дрожь. Одно ее движение, один тихий стон, могли привести к кульминации.

За возможность вновь увидеть, как подпрыгивает ее пышная грудь, когда она скачет на мне, готов отдать все на свете. Такой женщине можно простить все и скверный характер, и острый язык, и упрямство. Хотя чем больше я с ней общался, тем больше понимал, что этой колючесть являются лишь броней, за которой бьется живое сердце. Именно эта непредсказуемость делала ее еще притягательнее.

Я уже планировал новую встречу и задумывался, чем еще ее порадовать, как поступил тревожный звонок от дока, который требовал моего немедленного прибытия на станцию 1284.

Пока летел, передумал массу вариантов и ни один мне не нравился, но то, что сообщил док, и вовсе повергло меня в шок.

Первой неожиданностью для меня стало встреча с братом, которого я не видел уже много лет. Я не догадывался, что ему досталась вторая привезенная землянка. Второй неожиданностью было негодование дока по поводу нашего поведения. Гневно отчитывал он нас словно маленьких детей, а мы не могли понять в чем провинились.

— Но что мы сделали не так? — справедливо спрашивал Гард. — Геле очень понравился отдых на Тауре. Вы же сами видели ее после возвращения, — недоумевал брат.

— Ты спрашиваешь что вы сделали не так⁈ Все вы сделали не так! — уже кричал на нас док. — Вот, смотрите, — он включил нам запись из палаты одной из девушек.

Мы смотрели, слушали и не могли усидеть на месте, чтобы не побежать и не утешить своих самок. Их слезы и рыдания резали нас по живому, но мы ничего уже не могли изменить. Их несчастные лица с дорожками слез на щеках и отчаянием в глазах, будто что-то перевернули в нас. Захотелось сделать все возможное, чтобы вновь увидеть их сияющие глаза.