Книга Землянки для вымирающей расы, страница 40 – Катарина Гросс

Не обращая внимания на ее реплику, они надвигались на нас, не давая возможности от них улизнуть. Мы в свою очередь отступали, пока не прижались спиной к стене.

— Раздевайтесь, — скомандовал один из них.

— Ага, щаз, а больше вам ничего не завернуть? — откровенно нарывалась подруга.

Они недоуменно уставились на нас, но потом вновь двинулись в нашу сторону. Страх и какая-то обреченность сковали меня, поэтому, когда один синекожий подошел ко мне в плотную и начал расстегивать магнитные застежки моего комбинезона, то я просто стояла и не двигалась. Не знаю чем бы это закончилось, но из оцепенения меня вывели крики подруги, которая в отличие от меня с остервенением и рычанием умудрялась отбиваться и заковыристо материться. Это, на самом деле, придало мне внутренних сил.

Так как альдарец уже успел спустить с меня верх комбинезона и удовлетворено лапал, касаясь своей потной ладонью живота и сильно сжимая грудь, то я смогла только вцепиться ногтями в его лицо и укусить за руку, которая мяла мою грудь. От неожиданности он зашипел и отпрянул, но потом вновь двинулся на меня, поэтому я, глядя на отчаянно бьющуюся за свою честь подругу, тоже начала махать кулаками и ногами, пытаясь заехать этому гиганту промеж ног. Но, по правде сказать, это не имело на него никакого действия. Синекожий остановился лишь тогда, когда услышать крик боли своего собрата. Это Адка схватила его за его мужское естество, которое он уже успел освободить из комбинезона и с силой сжала. А рука у Адки тяжелая и это познали все ее предыдущие кавалеры.

— Все, отставить, — прохрипел пойманный альдарец и примирительно поднял руки вверх.

— Тота же, — торжествующе сказала Ада.

Она отпустила несчастного и оба нападавших отошли на шаг.

— Хорошо, если вы не хотите добровольно подчиниться, то мы дождемся, когда вы сами об этом попросите, — и зловеще так улыбнулся.

Посетители наши вышли и мы сразу поняли как они собираются добиться своего, потому что в нашем помещении погас и без того тусклый свет и через некоторое время температура воздуха тоже понизилась. В кромешной тьме и холоде мы прижались друг к другу и так сидели какое-то время.

— Вот садюги синехвостые, — ругалась Адка, стараясь самой не упасть духом и мне не дать этого сделать.

Только ее гнев не давал мне полностью поддаться отчаянию. Пока она ругалась и костерила на чем свет стоит весь космос, Вселенную со всеми ее обитателями и особенно одного ушлого представителя голубой расы, я чувствовала, что у нее еще есть силы и желание сопротивляться обстоятельствам. И я держалась и тоже находила в себе внутренние силы на борьбу. Она своим примером не давала мне полностью упасть духом и потерять надежду.

Время неумолимо шло и мы остро ощущали его течение. Мы на себе проверили относительность восприятия временем, когда каждая минута жуткого холода, который пронизывал каждую клетку организма, совсем не равна такой же минуте проведенной в комфорте.

Когда от холода сковало все тело, и сидеть уже было невозможно, то я предложила подвигаться:

— Давай, подруга, вспоминай физминутки в школе, иначе мы тут совсем окочуримся. Приседания, делай раз, — мы взялись за руки и начали приседать, вытягивая их перед собой. — Делай два, бег на месте.

Разогнав кровь по телу, мы немного согрелись, а заодно и отвлеклись от тяжелых мыслей. Потом начали прощупать стены на предмет возможности отодвинуть панель или открыть дверь, но наши попытки закономерно не увенчались успехом.