Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 82 – Резеда Ширкунова

Домой мы возвращались поздно. Хотелось только одного — добраться до комнаты и рухнуть в постель. Мечты, мечты, как сладки ваши грёзы!

В гостиной нас ждал хозяин дома. Он внимательно разглядывал игрушечный корабль. Это была не просто игрушка, а настоящее произведение искусства — каждая деталь, даже самая незначительная, была выполнена с невероятной точностью.

— «Полтава» — 54-пушечный парусный линейный корабль 4-го ранга, спущенный на воду 26 июня 1712 года со стапеля Санкт-Петербургского адмиралтейства. В строительстве корабля принимал личное участие Пётр I, — с гордостью за свое творение произнёс старик. — Корабль получил название в честь победы русской армии над шведами в Полтавской битве.

Я довольно потерла руки. Вот кто займётся чернильной ручкой! С его упорством он добьётся успеха.

— Михаил Петрович, а если я дам вам идею создания перьевой ручки, вы возьметесь?

— Хм, интересная мысль. Почему бы и нет? Я с радостью попробую. Расскажете вкратце?

— Дед, мы страшно устали, давай отложим до завтра. Перед завтраком у нас будет два часа, и сударыня всё объяснит.

В этот момент я была бесконечно благодарна барону. Голова совсем отказывалась думать, и меня непреодолимо клонило в сон.

Речь Посполитая* — так называлась Польша в период правления Петра I.

Анна

Пробуждение наступило вместе с тихим очарованием снегопада. За окном, словно в замедленной съемке, лениво кружились пушистые хлопья, невесомо опускаясь на припудренные снегом ветви деревьев и крыши домов. Мир утопал в серебристой тишине, закутанный в мягкое, искрящееся покрывало умиротворения. В комнате царил полумрак, лишь призрачный отблеск снежного света проникал сквозь плотные занавески, рисуя на стенах причудливые узоры.

Я сладко потянулась, отпуская объятия теплой постели, вместе с которой растворялись последние остатки сновидений. В голове еще танцевали легкие, размытые образы, но реальность постепенно проступала, властно вступая в свои права. Снежная симфония за окном манила, обещая тишину и уединение, словно приглашая в застывшее в ожидании чудо.

А ведь через два месяца мой день рождения! — вдруг осенило меня.

Конечно, в восемнадцатом веке никто особо не праздновал дни рождения, не до того было крестьянам. Детей, родившихся весной, часто записывали в церковную книгу старосты лишь спустя несколько месяцев. Когда я робко поинтересовалась у Марфы о своем празднике, она лишь отмахнулась.

— Зимой, после рождества Христова! — неопределенно сообщила она.

Мой день рождения в родном мире приходился на восьмое февраля, решила придерживаться этой даты.

Встав с постели, накинула теплый халат и направилась в умывальную комнату. Там уже ждал кувшин с подогретой водой. Кто заботливо готовил мне воду, оставалось загадкой, я ни разу никого не видела.

Умывшись, я вышла из комнаты и столкнулась с той самой пожилой женщиной, что показывала нам комнаты.

— Доброе утро! — поздоровалась я.

— Божьего благословения, барышня, — ответила она. — Завтракать будете здесь или спуститесь?

— Сейчас оденусь и спущусь!

Я открыла гардероб и выбрала светло-сиреневое платье, конечно, не без помощи женщины. Сама бы я ни за что не разобралась во всей этой последовательности одевания. Кстати, ее звали Василиной, или по-простому Вася.