Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 27 – Резеда Ширкунова

— Уж не к войне ли готовится? — ахнула Марфа.

— Как говаривал мой батюшка Алексей Васильевич, царствие небесное, светлая ему память, умнейший был человек: «Война — она завсегда была и будет, все на наши богатства зубы точат, а готовиться к ней надобно исподволь».

— Знавала я твоего батюшку, Феофанушка. Умнейший был человек! — сказав, Марфа перекрестилась перед образами.

Пока они беседовали, я спешно стол накрыла, ждала, когда разговор закончат, а Марфуша, как заведется, не остановишь, так и будет вопросами осыпать.

— Нянюшка, ты б лучше дядю Феофана покормила, вон как на стол-то заглядывает, — рассмеялась я, заметив, как он к ароматным парам еды принюхивается.

— Ох, дура старая, совсем мужа с голоду изморила.

— Кто сказал старая, тому ухо оторву! — тут же отозвался староста и за ложку схватился.

Я исподтишка за ним наблюдала. Интересно было смотреть, как русский мужик ест. Не просто ест, а с аппетитом, со смаком, с удовольствием, которое искренне на лице отражается. Не торопится, как в городе, куски в себя запихивая, а каждым кусочком наслаждается, каждым глотком. В движениях его — основательность, неспешность, вековая мудрость, от отца к сыну переданная.

Не стесняется причмокивать, громко вздыхать от удовольствия после особенно удачного сочетания вкусов. А Марфуша умела так приготовить, что любую еду в праздник превратит. И все это естественно, без всякого хвастовства, словно совершает он древний ритуал насыщения, человек, знающий цену каждому куску хлеба.

— Спасибо, хозяюшка! Поел в сласть…

— Завтра, Феофан, ты дома, али в путь куда?

— В город собрался, чуть свет выеду, а вернусь уже поздно. С барином повидаться надобно! Да и завтра, слава Богу, дождя не будет, надо Аннушку на ярмарку свозить, приодеть девку. Свататься к ней начали, а у нее одежонки-то путной нет, неладно это.

— Свататься? — ошарашенно выдохнули мы с няней в один голос.

— Ну да, Виктор интересовался, кузнецов сын с соседнего села.

— Тот самый, что чуть девку не сгубил? — возмутилась Марфа.

— Тот самый. Вроде за ум взялся, окаянный.

— Горбатого могила исправит. Не нужен он нам в зятья, мы девочке жениха получше найдем.

— Уж не думаешь ли ты, голубушка, что к нашей девочке дворянин посватается? — усмехнулся староста.

— А почему бы и нет? Девица — кровь с молоком, все умеет, все знает, приданное богатое, да и родом Бог не обидел! — все не унималась нянечка.

С одной стороны, понятно, что для женщины, девку вырастившей, она всегда лучше всех будет, и я ей за это благодарна. Но против ее ожиданий — множество противоречий.

— Не забывай, голубушка, что она теперь веса не имеет, все у нее отняли. Самое лучшее, что ей светит — за купца выйти.

И тут меня злость взяла. За себя, за душу девочки, что вслед за родителями улетела, за прабабку, которую зимой в яме морили без еды и одежды. За все, что с родом этим приключилось. Может, я в этот мир и попала, чтобы отношение к нему изменить. А для этого нужно за дело взяться всерьез и составить план, на что внимание обратить в первую очередь.

* * *

Ранним утром, когда во дворе еще клубилась тьма, мы выехали в город. Холодный воздух обжигал щеки, от него невольно слезились глаза. Телега медленно выкатывалась со двора, скрипя несмазанными осями и разбрасывая в стороны комья мерзлой грязи.