Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 115 – Резеда Ширкунова

После этих слов тарелка едва не выпала из моих ослабевших рук. Вручив его пробегавшему мимо слуге, я быстрым шагом направился к императору. Только он, как мне казалось, сейчас мог решить эту проблему и «поднять на уши» весь дворец.

Через пятнадцать минут гвардейцы императора принялись прочесывать все здание и обнаружили господина Сладкова без сознания. А еще минут через пятнадцать выяснилось, что от Зимнего дворца отъехала иностранная карета на полозьях, устремившаяся на запад. Стало ясно: это была тщательно спланированная операция.

Облатки* —тонкий листок выпеченного пресного теста, наподобие вафли. Изготавливается в виде листка круглой, прямоугольной или иной формы, как правило, с тиснёными изображениями на рождественские темы или христианскими символами.

Жалованные грамоты* — свидетельства, которые устанавливали сословный статус получателя и предоставляли ему право на исключительные льготы милостью государя.

Стрый малый* (устар.) — младший брат деда или бабки.

Мин херц* — так Александр Меньшиков (Алексашка) обращался к Петру I. Выражение переводится как «моё сердце». Правильно произносится — «майн херц», «мин» — вольное прочтение.

Анна

Сон и явь сплетались в мучительный узел. Закрыв глаза, я пыталась ухватиться за ускользающую нить реальности, понять, где я и что происходит. Тошнота подступала к самому горлу, сменяясь вдруг отступившей волной, а нещадная тряска тела заставляла желать лишь одного — забвения. Когда же дрожь наконец унялась, я снова провалилась в темноту.

Следующее пробуждение лишь усугубило смятение. С трудом разлепив веки, я увидела над собой резной потолок кареты. Тусклый свет единственной, трепещущей свечи, стоящей на миниатюрном столике, выхватывал из полумрака витиеватые золоченые узоры. Воздух был густым, спертым, пропитанным запахом старой кожи, пыли и еще чего-то неуловимо тревожного.

Где я? Как я сюда попала? Вопросы роились в голове, но ответа не находилось. Последнее, что мелькнуло перед внутренним взором — шум бала, звон хрусталя и странный незнакомец, обратившийся ко мне… Больше ничего.

Попытка приподняться отозвалась резкой болью в затылке. Я откинулась на жесткие, хоть и мягкие на вид, подушки. Осторожно ощупав голову, я обнаружила небольшую, но отчетливую шишку. Кто-то ударил меня? Мысль ледяной змеей проскользнула по позвоночнику. Я снова огляделась, вглядываясь в полумрак, пытаясь разобрать детали своего заточения. Стены, обитые темным бархатом, казалось, поглощали свет.

Опираясь на спинку сиденья, я попыталась встать. Ноги подкашивались, но я удержалась. Медленно, стараясь не издать ни звука, я подошла к окну и осторожно отодвинула край тяжелой завесы. За ней простиралась ночь. Луна, огромная и багровая, освещала незнакомый, пустынный пейзаж, затянутый снегом.

Внезапно карета дернулась, и я едва не упала, успев лишь ухватиться за резную ножку столика. Снаружи донесся грубый мужской голос, отдающий команды, причем не на русском, а на каком-то голландском наречии. Сердце забилось быстрее. Я не одна, и те, кто меня сюда увез, явно не собираются обо мне позаботиться. Паника подступала, но я знала, что должна сохранять хладнокровие. Необходимо выяснить, где я, и как выбраться.

Взгляд упал на пол, где лежал до боли знакомый носовой платок, которым мне зажимали рот и нос. От него до сих пор исходил тот мерзкий запах.