Книга Выжить. Вопреки всему, страница 102 – Ольга Кобзева

— Ему нужно больше спать, — негромко пояснил альшар. — Чтобы силы восстановить.

Одинокие капли резко переросли в ливень стеной. Одновременно с тем налетел жуткий ветер, небо вмиг потемнело, налилось свинцом. Марон растянул над нами огненный полог, но он не слишком помогал от тропического ливня. Как бы против я ни была, а пришлось возвращаться в пещеру.

Мы сидели у самого выхода, глядя на разбушевавшуюся стихию. Я старалась не смотреть на тела альшаров, но нет-нет, а взгляд скользил в сторону алтаря.

— Марон, — испуганно окликнула мужчину. — Марон, что происходит?

Альшар резко обернулся. Мы вместе смотрели, как сквозь темный камень пробиваются тонкие черно-красные лозы. Упругие стебли появлялись из-под земли, с легкостью преодолевая преграду в виде камня. Лозы тянулись к телам альшаров, споро обвивая их, словно заворачивая в кокон.

— Это место силы, Алисана, — не отрывая взгляда от словно живых лоз, сообщил Марон. — Доршхар арашрат — священное растение. Проводник Великой Матери.

— Как же она допустила такое кощунство? Что это за Великая Мать, которая поощряет такое! — кивнула на сладко сопящего Дарша.

— Мы бы не выжили иначе. Бравины практически вымерли, Алисана. Все, что мои предки делали, все это было ради выживания. Не стоит винить их слишком строго.

— Но теперь ведь все это не нужно? — с надеждой посмотрела на альшара. — Теперь ведь можно…

— Не сразу, — перебил Марон. — Бравины не примут резких изменений. Но постепенно мы сможем изменить… вместе. Ты ведь поможешь мне? — высвободил одну руку, протягивая открытой ладонью.

— Вместе, — кивнула, кладя ладонь поверх его. — Я… должна тебе кое-что рассказать.

— Буря не думает прекращаться, — кивнул Марон, намекая, что времени достаточно. — Мы здесь надолго.

Помолчала, собираясь с мыслями. Мужчина не торопил. Дарш сладко спал на плече альшара, а я собиралась с духом, чтобы открыть правду. Надоело врать и изворачиваться! Произошедшие события что-то изменили. Во мне, в восприятии окружающего. Марон столько раз показал себя настоящего, а все, что делала я — лгала ему и думала, как сбежать. Этот мужчина заслуживает большего. Определенно.

— Я… Марон, — смело подняла взгляд на мужчину. — Я не узнала мать и сестру, потому что они не мои. — Альшар смотрел внимательно, но не перебивал. Давал мне возможность продолжить. — Алисана Браниш, — обвела свое тело, — она умерла. Аравий выкачал слишком много циниш. Алисана не выжила. Я… я тоже умерла. Только в другом мире, в другой стране. Меня звали иначе. Олеся. У меня был муж… спутник, мы хотели ребенка. Я умерла, Марон! — зажмурилась, боясь реакции альшара на свои слова, но все равно закончила: — А очнулась в теле Алисаны Браниш в Жахжене.

— Я знаю, — просто отозвался Марон.

— Что? — вытаращила глаза. — В смысле знаешь?

— Догадывался, но когда нашел иттани Браниш убедился окончательно, — кивнул он. — Среди бравинов практически нет провидцев, Алисана, — решительно принялся рассказывать Марон. — Великая Мать отпускает их от себя очень редко. Много оборотов назад я встретил деву. Она была одарена Великой Матерью, умела видеть то, чему суждено свершиться. Дева умерла у меня на руках. Она произвела на свет ребенка с двумя головами. Никто никогда такого не видел, Алисана. Я о таком до того даже не слышал. Несчастная истекла кровью, младенец отправился тропой предков вслед за ней. Я пытался ей помочь, Алисана. Выкачал себя досуха, но… не смог. Последние ее слова были обо мне. О том, что Великая Мать готовит мне дар. И если я сумею его рассмотреть и удержать, то стану величайшим правителем бравинов. Даром станет истинная валиси, вторая половина моего сознания. Та, что разделит мой путь. Та, что укажет иной путь бравинам. Сказано было, что дева не родится в нашем мире, но будет в нем жить. Дева не будет бравинкой, но не будет и ирашкой, у нее будут ум и отвага альшара и сердце Великой Матери. Я понял, что это ты еще тогда, в Лаоре, у лавки аптекаря, Алисана. Ведь мне было предсказано, что дева украдет мои мысли, украдет мой сон и покой. Проникнет под кожу, станет смыслом моего бытия. Прости меня, что удерживал насильно. Прости, что запер. Когда ты улетела в Иранию, я думал, что у меня в груди больше нет сердца. Оно сгорело и осыпалось пеплом. Я чувствовал тебя все эти темные. Стоило мне закрыть глаза, перед ними неизменно был твой лик. Моя жизнь больше не моя, Алисана.