Книга Выжить. Вопреки всему, страница 100 – Ольга Кобзева

— Слишком поздно, — покачал головой Марон.

Однако шагнул ближе и опустился на колени, прикладывая ладони к малышу. От ладоней альшара полился золотой свет. Сияние было таким ярким, что глазам стало больно, но я их не закрывала, не зажмуривала ни на секунду, перестала даже моргать. Я видела, как бравин пошатнулся, заметно побледнел, свет стал тускнеть.

Шевеление на руках привлекло внимание. Мальчик… открыл глаза! Он смотрел на меня своими чудесными карими глазками, в которых не было боли. Были принятие и благодарность. Малыш поднял крохотную ладошку и коснулся моей щеки, мокрой от слез.

— Хочу… запомнить… твое… лицо, — отрывисто, с трудом прошептал мальчик. — Чтобы, встретившись… с Великой Матерью, я… мог бы описать тебя… так хорошо, как только… смогу! Чтобы… Великая Мать… одарила… тебя… своей милостью, — ручка его безвольно повисла, а весь он снова обмяк.

— Нет, нет, нет! — прижала его еще крепче. — Ты не умрешь, не умрешь! Великая Мать, умоляю тебя, умоляю, не забирай его! Он не заслужил, его время не пришло, он должен жить! Умоляю! Марон… пожалуйста! Возьми мою силу, возьми мою шакти, помоги ему! Все, что хочешь, только спаси его!

— Уверена, что согласна на все? — поднял на меня тяжелый взгляд мужчина. — Безропотно заплатишь любую цену, какую бы ни назвал? И не станешь после меня винить?

Я чувствовала, как жизнь покидает тело малыша. Счет шел на секунды.

— Согласна!

— Салиха арф ла ридалиш ит Браниш! Ишит яр каритас хали Вайрантир! — Марон выкрикивал непонятные слова, а у меня внутри загорался огонь. В такт словам Марона источник резко завибрировал, да так сильно, как никогда прежде. — Согласна? — повторил вопрос Марон, глаза которого горели огнем. Кожа стала светиться и у него, и у меня. — Алисана, согласна? — прокричал Марон хрипло, на глазах загораясь все сильнее.

Вокруг нас вспыхнул яркий голубой свет, озаряя пещеру.

— Согласна! — выдохнула, догадываясь, что происходит.

Марон резко подался вперед и коснулся моих губ своими. Мой источник взревел еще неистовее, забурлил, завибрировал. Все вокруг озарил нестерпимый золотой вихрь, вырывающийся то ли из моей груди, то ли из груди бравина, то ли из груди ребенка. Я потерялась в том, что чувствовала в этот момент. Все заполнил яркий золотой свет, он словно был даже у меня в голове. Свет и жжение. Жжение пришло внезапно и стало нарастать. Все больше и больше, пока не выплеснулось огромным энергетическим всплеском.

Марон отпустил меня так резко, что едва не упала. Отпустил, прижимая раскаленные ладони к груди мальчика.

— Тир ашхат олдарин! Истер лодрин три астар!

Марон полоснул себя по запястью огненной плетью, одновременно срывая одну из повязок с запястья мальчика. Соединил руки, продолжая выкрикивать непонятные слова. От сцепленных запястий полилось серое сияние, окутывая мальчика, словно погружая в кокон. Ребенок на моих руках нагрелся так сильно, что я даже испугалась, что он воспламенится.

Бросила беспомощный взгляд на Марона и получила уверенный в ответ. Мужчина прижался ко мне лбом, так и не убирая одной ладони с груди мальчика, а другой от его запястья. Свет вокруг нас стал меркнуть, снова погружая пещеру в полумрак.

Закрыла глаза, тяжело дыша. Чувствовала себя так, словно пробежала марафон.