Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 49 – Софи Баунт

А зачем ей я? Вопрос открыт.

Виса оценивающе осматривает меня с ног до макушки, с груди до паха, от руки до ноги: внимательно, как перед покупкой созерцают букет в магазине.

— А как насчет него? Новенький? — по губам Висы скользит лихорадочная улыбка. Его кожа под тусклыми лампами кажется еще белее, к тому же он постоянно качается то на одной ступне, то на другой. Цапля, а не человек. — Брось Сара, ты же знаешь... я люблю, когда кто-то смотрит.

Ведьма даже не моргает. Смотрит в одну точку, кусая губы. Уснула, что ли?

Я окликаю ее, но Сара отмахивается и идет к ступенькам. Накатывает волна необъяснимой ярости, и я кричу ведьме вслед:

— Только не говори, что ты трахаешься с этим пришибленным!

— За мной иди, малыш, — приказывает Виса и нахально тащит следом.

Виса заводит подруг в ванную комнату. Не затыкаясь он поет скабрезную песню и скидывает одежду. Джакузи наполнено. Благоухает розами.

Тепло. Влажно. По плитке катятся пухлые капли. Облака пара липнут к телу.

Я опираюсь задом о раковину, пока девушки раздевают друг друга. Два раза отворачиваюсь. Вдыхаю поглубже. Штаны тесны. Одна из блондинок подмигивает мне, облизывает свои красные губы. Нарочито медленно.

Надо перестать пялиться...

На запястьях колдуна — черные татуировки: широкие браслеты с зубьями. Тело покрыто татуировками не меньше, чем ночное небо покрыто звездами, но взгляд цепляют именно браслеты.

Виса плюхается в джакузи. Горячие брызги разлетаются по комнате, попадают на мои штаны. Я презрительно хмурюсь. Блондинки льнут следом за «хозяином». С протяжным стоном Виса погружается в воду и притягивает одну из девушек к себе.

— Зачем ты меня позвал? — рычу, намереваясь уйти.

— А есть мысли? — с придыханием спрашивает Виса и сжимает снежные волосы девушки, которая скользит поцелуями к низу его живота.

Джакузи шумно бурлит. Вокруг расставлены свечи. За спиной захлопывается дверь, и пламя вздрагивает вместе со мной.

— Мыслей нет, — отмахиваюсь я, рассматривая восковые капли, разбросанную одежду и то, что было под ней. — Одни вопросы.

— Задай.

Заставляю себя отодрать взгляд от пышной обнаженной груди. Нервно шаркаю ногой.

— Твое полное имя?

— Виссарий Шлоссер. И это тебя волнует, когда перед глазами извиваются обнаженные дамы? — Он и́сподволь гладит девушку. — Нормальные вопросы есть?

Ага, значит Волаглион это кто-то другой. Неудивительно. Виса не может быть хозяином дома. Имя Волаглиона вызывает у всех трепет, а этот человек рождает лишь желание разбить ему морду.

— Как ты вообще вел девушек по улице? Прохожие, небось, челюсть потеряли.

— Ага, от зависти. Им ведь такого не светит. — Виса шлепает обеих девушек. — Мало кто умеет развлекаться по-настоящему. От души, так сказать. Но ты-то меня понимаешь, Рексик? Я видел, как ты смотришь. Ларик меня осудил. Скривился старой мозолью. А вот ты, — он весело трясет пальцем, — оценил...

Я фыркаю, закатываю глаза.

— Да плевать мне.

— М-м-м… нет, нет. Ты... есть в тебе что-то, конечно. Но нет. Нагибаешься. Хочешь показаться с лучшей стороны-ы, а? И перед кем? Передо мной? Все равно, что стесняться раздеться перед шалавой. Вот что я тебе скажу, мой юный друг…

— Мне третий десяток.

— А мне в шесть раз больше, втыкаешь? Старших перебивать — моветон. — Виса накручивает волосы блондинки на кулак. — Так вот. Говорят, труп плывет по течению, а живой — против течения. И ты... труп. Однако. В отличие от настоящего трупа, у тебя есть выбор. Не быть им. Так живи, детка! Живи, словно это последний день перед апокалипсисом. Плюй на мнение других. И присоединяйся. Какая из них тебе нравится, м? А, догадываюсь... — Он многозначительно смотрит на девушку, которая гладит пенными ладонями его спину, пока другая обхаживает. — Этой я не занимался. Дарю. Помню мою доброту.