Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 52 – Софи Баунт

Я напрягаюсь. Девушка пальцами добирается до цели. Не сказать, что я сильно сопротивляюсь. Ой, какой там! Желание выжигает мозги напрочь!

Перед глазами вдруг возникает образ Сары. Обнаженное тело. Тонкая талия. Шрамы на животе… И ее запах. Лаванда. Шалфей. Аметистовые радужки. Ведьма… вот кого жажду на самом деле. Вот кого требует разум. Не тело — ему плевать, как и с кем снимать напряжение.

При мысли о Саре на голову будто здание падает!

— Она вся твоя, малыш, возьми ее, возьми. — Русые брови и пентаграмма взлетают ко лбу, вампир пристально смотрит, повторяет одно и то же. Неужели хочет загипнотизировать меня? С каждым словом тон его голоса бархатнее, глубже, слаще: — Возьми. Ты ведь хочешь... хочешь. От подарков не отказываются, помнишь?

— Она даже не соображает, что делает. Ты отвратителен, — хриплю, сквозь помутнение рассудка.

— М-м-м, какой. Мальчик с высокими моральными принципами? Давай так, — Виса чешет ухо и отталкивает в сторону убитую жертву. — Если ты ей не займешься, я ее убью. А если поведешь себя, как мужчина, то оставлю в живых.

— Какие же вы больные...

— А что в твоем понимании «нормальные»? Я как раз таки самый здоровый и осознанный. Знаю себя. Знаю свои желания, потребности. И не занимаюсь лицемерием. А ты сопротивляешься природе. Возьми!

Его приказ ударяет по мозгам каменным тараном. В ушах звенит. Я ору:

— Кто ты такой?!

Пробую встать, но тело не слушается. Девушка стягивает мои штаны до бедер, вперивается шоколадными глазами — и я задыхаюсь от вожделения, что в них ревет. Она опускает голову. Дьявол! Обхватывает меня горячими губами, — за что мне это издевательство? — стон вырывается из горла.

Мир плывет, тает... Все вопросы притягивает друг к другу магнитом, склеиваются в ком — ком разом взрывается.

Виса лениво отвечает, бултыхая ладонями пенные облака:

— Кто я? Близкий друг твоей госпожи.

Голос вампира далекий и глухой. Мне совсем не до него.

— Колдун, — я касаюсь затылком прохладной плитки стены и тяжело дышу. — И упырь.

— Предпочитаю зваться Висой.

— Сара… она ведь не вампир?

— Не-е-т, хотя я предлагал обращение. Ее вообще не интересует жизнь, любопытно, правда? — Виса выставляет ногу, внимательно разглядывает пальцы на ступне. — Прелести вечной жизни Сарочку не интересуют.

Я хочу спросить, зачем же тогда она продолжает убивать мужчин, разве не похищение душ дает ей бессмертие (такую теорию я вывел), но вместо этого мычу что-то нечленораздельное.

Осознаю, что совершенно потерялся из-за ласк девушки. Еще бы, столько недель без секса... Я нехотя отстраняю от себя мою прекрасную мучительницу, хотя триумф... был близко. Подобное поведение рассмешит, пожалуй, некоторых; но так уж я устроен. Прекрасно знаю, что такое принуждение и какую боль оно причиняет; знаю, что значит быть пленником; и я сейчас не только о Платановом бульваре сорок семь. Нет, свечи и Виса напомнили мне далекие времена, когда я был рабом отца, темную комнату и свечи вокруг, стертые от молитв (молился ли я?) колени, наказания отца, клетки и замки́, фанатичные повторения одних и тех же фраз, которые я не мог и не хотел запомнить, чем отец был недоволен. А когда отец недоволен, происходит страшное.

— Удивительные мы создания мужчины, а? — Усмехающиеся зеленые глаза Висы влажно блестят в полутемной комнате. — Живем ради удовольствий. А ради чего живут женщины? Ты знаешь?