Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 36 – Софи Баунт

— Помоги ей, — вою жалобным голосом.

Сара зычно, по-командирски, приказывает:

— Клади на пол!

Я аккуратно опускаю Ингу.

— Отойди, — ведьма грубо толкает меня и нависает над девушкой.

Инга не двигается, не моргает и не реагирует. Она мертва…

Глаза Сары чернеют. В синем омуте образуется бездонная червоточина. Ведьма склоняется и шепчет что-то прямо в сухие губы моей погибшей невесты.

Гибель тела. Отсоединение души. Смерть...

Я ощущаю все это так же отчетливо, как поток сырого подвального сквозняка на коже. Человек остывает, размягчается подобно траве. Из его чакр расползаются цветные нити. Они одолевают притяжение и взлетают, ведомые неизвестной нам — живым и не очень — силой, стремятся в таинственный мир, где вечный рассвет и лето. Возможно, и мрак... Но я надеюсь на лучшее. Надеюсь, что «лучшее» существует.

Я держу пальцы на висках девушки и читаю заклинание, однако ее прехорошенькое личико — безжизненно. Глаза окровавлены. Губы высохли. Веки набухли. Она уходит. Свет ее души разрывает темноту, но не покидает комнаты, неуверенно ютится, замирает под потолком. Возможно, благодаря моим усилиям, или ее собственному нежеланию уходить. Я не уверена.

Когда мы видим недолгим умершего, он ведь еще с нами, понимаете? Да, не двигается. Да, не говорит. Но он здесь: кто-то тих, неподвижен и напуган, не хочет идти дальше; а кто-то перемещается по комнатам, касается родных и близких, прощается. Это необычное движение. Нечто вне понимания. Душа, которую ничего не держит, подобно этому дому, бродит сразу в нескольких измерениях, слышит голоса и тянется к ним, или боится, и остается на месте.

Ей не больно. Просто волнительно. Живым куда хуже. Ведь смерть человека — конец света для того, кто его любил.

— Сделай же что-нибудь! — завывает Рекс.

Остальные его всхлипы с трудом удается разобрать. Кроме обвинений в смерти Инги. Их-то я расслышала. Рекс обвиняет меня. И Рона. Его почему-то больше. Видимо, из-за личных обид, что не удивительно, ведь у Рона достаточно причин злиться на мир, а Рексу не понять той глубокой боли, которая сидит в вечно недовольном сожителе. Так устроены люди. За их мелкими раздражениями скрывается куда больший смысл, но кто станет его искать? Все жалеют лишь себя.

Правда, сейчас я лично готова пожалеть Рекса: он опустошен, он злится, он в отчаянии, он мечтает очнуться. Неумолимо подкрадывается еще один удар в его судьбе. Еще одно звено, ведущее к безумию. Еще одна потеря.

Бледное лицо Рекса вибрирует вдоль моего зрительного нерва, брови дрожат, отражая мельчайшее изменение в мыслях — они самая выразительная часть лица: отточенные, высокие и красноречивые. Само же тело Рекса, будто сделано из камня: негибкое, поджарое и спортивное. Только волосы всегда взъерошены, потому что почти каждое движение он сопровождает запусканием ладони в свою черную гриву.

На смуглой скуле замечаю кровоподтеки от драки. Хочется задуматься, почему он не дал наемнику выстрелить в меня...

Неуместные мысли. На руках умирает девушка. Над головой — от горя выворачивается ее жених, требуя и умоляя, ведь откуда же ему знать, насколько сложно, почти невозможно, выполнить его желание. Как ни странно, а я до слез хочу помочь. Во-первых, Рекс меня спас; во-вторых, девочка ни в чем не виновата (в отличие от меня); в-третьих... о, честное-честное слово... я устала от крови в этом доме, от запаха скорби и страданий.