Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 34 – Софи Баунт

Опять эта фраза. Звучит каждый раз, как я собираюсь броситься вон. За ворота. Но я потерял надежду. Мои слова — доказательство.

Поддавшись Инге, железные прутья калитки лязгают о ворота.

Вернется ли она? Я бы не вернулся. После таких слов в лицо обидчика и с лезвием у горла смотреть не захочешь. И все же — Инга останавливается. Она застывает посередине дороги, видя, как я стою на коленях со стеклянными глазами.

Я смотрю на нее, а она не сводит залитых глаз с меня. Неудивительно. Инга никогда не видела, чтобы я проявлял слабость. Стою потерянным щенком, понимая, что проиграл. Уничтожил свою жизнь.

Вон она — моя прошлая жизнь. Едва сдерживается, чтобы не кинуться в объятья тому уроду, который звался ее женихом. Неужели поняла, что я солгал?

Порыв ветра заводит одинокую, тоскливую песнь. Инга делает шаг в мою сторону. В следующую секунду я подскакиваю и бросаюсь к воротам.

Нет, нет, нет!

Мир лопается.

В ушах — свист колес. Крик. Инга отлетает и ударяется головой о фонарь.

Ее сбила машина.

Мой крик пронзает кудлатые темные облака, срывает хрусткую желтую чешую с деревьев, разлетается по округе волной, захлестывая всё: живое и мертвое, новое и старое, мерзкое и прекрасное. Мир взрывается. Я — вместе с ним. Теряю себя, теряю прошлую жизнь. Падаю и ползу к воротам, сгребаю камни и обдираю кожу.

Запах сырой земли проникает в нос, пока я тащусь, подметая подбородком тротуар. В глазах — окровавленное лицо невесты.

Инга лежит, рвано хватает губами воздух. Из-под черных волос разрастается лужа крови, а в серебристых глазах отражается свет проснувшегося фонаря.

Пробуждение света знаменует кончину девушки, которая меня любила. И виноват в ее смерти — я. Подонок, гребаный подонок, последними словами которого осталась фраза: «Я всегда любил другую».

Автомобиль убийцы остановился и стоит в шести метрах, но из темного седана никто не выходит. Заднее стекло затонировано. Водителя не разглядеть.

Чего он ждет? Почему не спешит помочь? Почему не уезжает?

Гнида!

Я подползаю к скрипящей на ветру калитке. Испуганный Иларий прибегает на мои вопли, роняя на ходу гитару. Струны пронзительно пищат. Парень тоже что-то воет. Воздух дрожит от гомона во дворе. За спиной Илария — пьяный Рон.

Парни подбегают и закидывают вопросами, не понимают, что произошло. А я не могу и двух слогов соединить, настолько мне мерзко и больно, поэтому поднимаюсь и бросаюсь к Инге. Голова кругом. Зрение подводит. Пространство мельтешит. Я проваливаюсь во мрак.

«Над головой топор, у горла нож, шагни за дверь и там умрешь».

Распахиваю веки. Нет, опять?!

В груди жжет. Вижу бордовые стены гостиной и белую мебель. Стараюсь опомниться.

Вновь это произошло. Я вернулся в дом. К месту смерти. Но нет, только не сейчас! Все не может так закончиться!

Инга!

Понимая, что бежать на улицу — бесполезно, я мчусь в ванную. К ведьме. Намереваюсь броситься в ноги и слезно умолять о помощи. Пятки готов Саре облизывать! Лишь бы она спасла Ингу...

Я бегу в правое крыло дома так быстро, что по инерции едва не падаю, когда встречаю незнакомого человека. Лысый мужчина. С татуировкой волка на затылке. И с мускулистыми плечами. Он осторожно приближается к двери в ванную комнату, оглядывается, точно мышь под носом кошки. Я тихо ахаю. В руке незнакомца — пистолет.